Проснувшись на другой день, я увидел весь кабинет, освещенный яркими лучами солнца: золотые рамы картин, люстры, бронза на бюро и зеркалах - так и горели. обводя глазами стены, я был поражен взглядом швеи, которая смотрела на меня из своих золотых рамок точно как живая - смотрела не спуская глаз. я не мог вынести этого взгляда и отвернулся; но через несколько минут, поглядев украдкой на швею, увидел, что она точно так же, как и прежде, пристально на меня смотрит; я смутился, даже испугался и, завернувшись с головой своим одеяльцем, смирно пролежал до тех пор, покуда не встала моя мать, не ушла в спальню и покуда евсеич не пришел одеть меня. умываясь, я взглянул сбоку на швею - она смотрела на меня и как будто . я смутился еще более и сообщил мое недоумение евсеичу; он сам попробовал посмотреть на картину с разных сторон, сам заметил и дивился ее странному свойству, но в заключение равнодушно сказал: "уж так ее живописец написал, что она всякому человеку в глаза глядит". хотя я не совсем удовлетворился таким объяснением, но меня успокоило то, что швея точно так же смотрит на евсеича, как и на меня.
