В ссоре маленького ребенка и взрослого почти всегда виноват взрослый. Скорее всего, и в этом рассказе тоже. Мальчик шалун, но он ребенок и он ждет чуда, а дядя хочет поступать по правилам, взрослые боятся избаловать ребенка и ограничивают его счастье. Дядя пытается сломить настойчивость мальчика, и ему удается это сделать. Но счастья он при этом не испытывает, зато как радостно было взрослому человеку после примирения с малышом!
Бабушка и мама поддерживают дядю, они хотят быть едиными в достижении воспитательных целей. Взрослые живут головой, а мальчик - сердцем. Трудно сказать, на чьей стороне автор. Но почему-то хочется встать на сторону ребенка. Взрослые пытаются устроить мир ребенка на свой лад, а могли бы просто наслаждаться общением с маленьким человеком, чистым, ждущим от жизни только чуда.
Мальчик после всех своих преступлений хотел казаться "особенно деликатным". В контексте повествования Бунина это слово приобретает дополнительный оттенок значения "воспитанный", "вежливый".
В ссоре маленького ребенка и взрослого почти всегда виноват взрослый. Скорее всего, и в этом рассказе тоже. Мальчик шалун, но он ребенок и он ждет чуда, а дядя хочет поступать по правилам, взрослые боятся избаловать ребенка и ограничивают его счастье. Дядя пытается сломить настойчивость мальчика, и ему удается это сделать. Но счастья он при этом не испытывает, зато как радостно было взрослому человеку после примирения с малышом!
Бабушка и мама поддерживают дядю, они хотят быть едиными в достижении воспитательных целей. Взрослые живут головой, а мальчик - сердцем. Трудно сказать, на чьей стороне автор. Но почему-то хочется встать на сторону ребенка. Взрослые пытаются устроить мир ребенка на свой лад, а могли бы просто наслаждаться общением с маленьким человеком, чистым, ждущим от жизни только чуда.
Мальчик после всех своих преступлений хотел казаться "особенно деликатным". В контексте повествования Бунина это слово приобретает дополнительный оттенок значения "воспитанный", "вежливый".