У киргизов и казахов есть особый обычай поминовения усопших. Тарас Шевченко рассказывал о нём в письме одному из своих корреспондентов, Брониславу Залесскому. Всю ночь родные умершего жгут в плошках над покойником бараний жир. А днём ёмкость, в которой топился жир, наполняют водой, чтобы её выпили птицы и таким образом за душу любимого покойника. «Не правда ли, поэтическое поверье?» - замечал Шевченко. На сюжет этого религиозного обряда он написал сепию, которую назвал «Поминовение умерших».
Может возникнуть закономерный во почему украинский поэт и выпускник Санкт-Петербургской Императорской академии художеств, которого звали не иначе как «русским Рембрандтом», в годы своей творческой зрелости писал так много киргизских детей (1, 2) и казахских женщин? Что за странный экзотический выбор? – удивится зритель, мало знакомый с биографией Шевченко.
Этот выбор сделали за художника обстоятельства его не судьбы. В 1847-м году ему исполнилось тридцать три. Как это нередко случается в жизни больших художников, «возраст Христа» привёл Шевченко на свою Голгофу. За участие в деятельности антимонархического кружка «Кирилло-Мефодиевское братство» он был в качестве рядового солдата сослан в Оренбург, исконную землю киргизских и казахских племён.
Императорский запрет рисовать и писать делал существование Шевченко бессмысленным, а его самого - глубоко несчастным. Но в 1848-1849-х годах мелькнул луч надежды. Вместо солдатской муштры Шевченко предлагается возможность участвовать в экспедиции по изучению топографии Аральского моря в качестве художника и хроникера. Для своего времени это было грандиозное научное мероприятие, растянувшееся на годы. Караван из нескольких тысяч верблюдов и повозок, преодолевая степные ветры и резкие перепады температур, покрыл более восьмисот километров пустыни, изучением природы и обитателей которой ранее еще не занимался никто.
Объяснение:
У киргизов и казахов есть особый обычай поминовения усопших. Тарас Шевченко рассказывал о нём в письме одному из своих корреспондентов, Брониславу Залесскому. Всю ночь родные умершего жгут в плошках над покойником бараний жир. А днём ёмкость, в которой топился жир, наполняют водой, чтобы её выпили птицы и таким образом за душу любимого покойника. «Не правда ли, поэтическое поверье?» - замечал Шевченко. На сюжет этого религиозного обряда он написал сепию, которую назвал «Поминовение умерших».
Может возникнуть закономерный во почему украинский поэт и выпускник Санкт-Петербургской Императорской академии художеств, которого звали не иначе как «русским Рембрандтом», в годы своей творческой зрелости писал так много киргизских детей (1, 2) и казахских женщин? Что за странный экзотический выбор? – удивится зритель, мало знакомый с биографией Шевченко.
Этот выбор сделали за художника обстоятельства его не судьбы. В 1847-м году ему исполнилось тридцать три. Как это нередко случается в жизни больших художников, «возраст Христа» привёл Шевченко на свою Голгофу. За участие в деятельности антимонархического кружка «Кирилло-Мефодиевское братство» он был в качестве рядового солдата сослан в Оренбург, исконную землю киргизских и казахских племён.
Императорский запрет рисовать и писать делал существование Шевченко бессмысленным, а его самого - глубоко несчастным. Но в 1848-1849-х годах мелькнул луч надежды. Вместо солдатской муштры Шевченко предлагается возможность участвовать в экспедиции по изучению топографии Аральского моря в качестве художника и хроникера. Для своего времени это было грандиозное научное мероприятие, растянувшееся на годы. Караван из нескольких тысяч верблюдов и повозок, преодолевая степные ветры и резкие перепады температур, покрыл более восьмисот километров пустыни, изучением природы и обитателей которой ранее еще не занимался никто.