в позднем произведении, датированном 1958 г., автор обращается к образу ласточки, трактовки которого приобрели статус сложившейся традиции в рамках лирики.
первое восьмистишие открывается динамичным изображением: лирическое «я» увлеченно следит за движениями быстрой птицы. стремительная ласточка проворно изменяет траекторию своего полета, однако смелость пернатой героини имеет известные границы: способная противостоять ветрам, она не растрачивает свои силы попусту. субъекту речи приятно наблюдать за своей героиней. благосклонное отношение продемонстрировано наречиями «славно» и «ловко», значения которых коннотациями положительной оценки. гнездо, в котором «отдыхает» персонаж, ласково названо «избушкой».
начало центральной строфы дополняет эмоциональную реакцию героя: подобное проворство достойно удивления. вдохновленный зрелищем, лирический субъект приступает к решительным действиям. опираясь на традиционную ассоциацию образа ласточки с человеческой душой, поэт смещает акценты лирического повествования с реального плана на символический.
с жалобным криком душа-касатка устремляется в далекий «заколдованный» край. ее цель — пробудить себе подобную, родную и «бедную» душу возлюбленной. попытки старательной исполнительницы не приносят успеха. подчеркивая невозможность отклика, поэт деперсонализирует образ души адресата. последний метафорически отождествляется с покинутым домом, двери которого закрыты на замок. при мотива угасания появляется еще одна иносказательная конструкция: мертвая душа подобна лампе, фитиль которой потух. субъект речи теряет надежду спастись от одиночества.
в финальных строках крепнут мрачные интонации, контрастирующие с бодрым жизнерадостным настроением зачина. убедившись в провальном итоге миссии, отчаявшаяся душа-ласточка покидает печальный край. он назван кладбищем. в оригинальной трактовке общеупотребительная лексема изменяет значение, указывая на место, где тела лишены духовного начала.
образ заколдованной ночи, завершающий текст, противопоставлен оптимистичной картине дневной суеты, смоделированной в начальной строфе. порыв вдохновения завершился катастрофой, погрузив лирическое «я» в меланхолию. светлым ореолом, отчасти смягчающим грустный финал, остается образ птицы — нежной, прекрасной и хрупкой, как земная красота.
анализ стихотворения заболоцкого «ласточка»
в позднем произведении, датированном 1958 г., автор обращается к образу ласточки, трактовки которого приобрели статус сложившейся традиции в рамках лирики.
первое восьмистишие открывается динамичным изображением: лирическое «я» увлеченно следит за движениями быстрой птицы. стремительная ласточка проворно изменяет траекторию своего полета, однако смелость пернатой героини имеет известные границы: способная противостоять ветрам, она не растрачивает свои силы попусту. субъекту речи приятно наблюдать за своей героиней. благосклонное отношение продемонстрировано наречиями «славно» и «ловко», значения которых коннотациями положительной оценки. гнездо, в котором «отдыхает» персонаж, ласково названо «избушкой».
начало центральной строфы дополняет эмоциональную реакцию героя: подобное проворство достойно удивления. вдохновленный зрелищем, лирический субъект приступает к решительным действиям. опираясь на традиционную ассоциацию образа ласточки с человеческой душой, поэт смещает акценты лирического повествования с реального плана на символический.
с жалобным криком душа-касатка устремляется в далекий «заколдованный» край. ее цель — пробудить себе подобную, родную и «бедную» душу возлюбленной. попытки старательной исполнительницы не приносят успеха. подчеркивая невозможность отклика, поэт деперсонализирует образ души адресата. последний метафорически отождествляется с покинутым домом, двери которого закрыты на замок. при мотива угасания появляется еще одна иносказательная конструкция: мертвая душа подобна лампе, фитиль которой потух. субъект речи теряет надежду спастись от одиночества.
в финальных строках крепнут мрачные интонации, контрастирующие с бодрым жизнерадостным настроением зачина. убедившись в провальном итоге миссии, отчаявшаяся душа-ласточка покидает печальный край. он назван кладбищем. в оригинальной трактовке общеупотребительная лексема изменяет значение, указывая на место, где тела лишены духовного начала.
образ заколдованной ночи, завершающий текст, противопоставлен оптимистичной картине дневной суеты, смоделированной в начальной строфе. порыв вдохновения завершился катастрофой, погрузив лирическое «я» в меланхолию. светлым ореолом, отчасти смягчающим грустный финал, остается образ птицы — нежной, прекрасной и хрупкой, как земная красота.
если много выбери ,что тебе нужно)