В общем-то, она была очень странной... Но когда она впервые переступила порог нашего класса, я посмотрел на нее, и понял, что влюбился. Влюбился окончательно и бесповоротно, и, как говорится, с первого взгляда и на всю жизнь. Ее огромные миндалевые глаза на половину лица, задорная, такая искренняя улыбка, и звонкий смех навсегда запали мне в сердце. Такими, как она, бывают только чистые души. Ее безмерная, просто безграничная доброта и такое искреннее, такое человечное желание ближнему для меня еще никогда не знали равных среди остальных. В этом-то и заключалась вся ее "странность", ее главное отличие от окружающих ее людей. Чувствуя ее доброту и заботу, к ней тянулись люди, дети и животные, ели с рук птицы... Таких, как она, я больше никогда не встречал, ни до нее, ни после. Она была красива, но внутренней красотой – красотою души. Наверное, про таких как она и написал Заболоцкий: "Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?".
Но вдруг она заболела, и эта болезнь скосила ее за какой-то месяц. Она угасала буквально на глазах. На нее было больно смотреть. А мне особенно. И она умерла. Мое горе было не передать никакими словами. Я год носил траур, и больше не встречал таких, как она. Да и не встречу, наверное, уже никогда.
"Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?".
Но вдруг она заболела, и эта болезнь скосила ее за какой-то месяц. Она угасала буквально на глазах. На нее было больно смотреть. А мне особенно. И она умерла. Мое горе было не передать никакими словами. Я год носил траур, и больше не встречал таких, как она. Да и не встречу, наверное, уже никогда.