Однажды осенью я прогуливался в парке после всей этой дневной суеты, и увидел, как один человек что-то пишет на мольберте. Я решил подойти к нему и поинтересоваться: что же там такое? А этот художник (ибо я понял, кто же это такой) так искусно владел своей кистью, что у меня аж глаза зажмурились от его быстроты движений! И я всё смотрел и смотрел за его работой, и всё таки не вытерпел, и спросил? "Дядя, добрый день, а что вы такое рисуете" и мне в ответ: "а ты глянь ка и узнаешь" и при этом художник весело улыбнулся... Я взглянул на картину, и увидел на ней самого себя, как я пруда кормлю уточек. Я спросил: "а зачем вы насиловали меня" - и он ответил: "я очень люблю писать картины о добрых людях", и с этими словами он взял свой мольберт и куда-то ушел. А я по дороге домой всё время думал: "что же я сегодня такого хорошего сделал?"
Однажды осенью я прогуливался в парке после всей этой дневной суеты, и увидел, как один человек что-то пишет на мольберте. Я решил подойти к нему и поинтересоваться: что же там такое? А этот художник (ибо я понял, кто же это такой) так искусно владел своей кистью, что у меня аж глаза зажмурились от его быстроты движений! И я всё смотрел и смотрел за его работой, и всё таки не вытерпел, и спросил? "Дядя, добрый день, а что вы такое рисуете" и мне в ответ: "а ты глянь ка и узнаешь" и при этом художник весело улыбнулся... Я взглянул на картину, и увидел на ней самого себя, как я пруда кормлю уточек. Я спросил: "а зачем вы насиловали меня" - и он ответил: "я очень люблю писать картины о добрых людях", и с этими словами он взял свой мольберт и куда-то ушел. А я по дороге домой всё время думал: "что же я сегодня такого хорошего сделал?"