В новую избу навесили хорошую Дверь. Красивую дверь. И все ее хвалили, потому что Дверь легко открывалась и плотно закрывалась, не пропускала зимнюю стужу. Вообще Дверь не в чем было упрекнуть, и о ней перестали говорить. Зато в избе очень много разговаривали о рамах. И как о них можно было не говорить, когда они были плохими. Они с трудом открывались и закрывались. Набухали. Пропускали холод.Рамам уделялось много внимания, и это обозлило завистливую Дверь.- Вот вы как, - сказала она, - я покажу вам, как не замечать меня, - и стала коробиться, кривиться, скрипеть.Ее подстругивали, выпрямляли, утепляли. Нянчились с ней сколько могли. Ее петли часто смазывали маслом, а она не унималась, скрипела. Скрипела с таким остервенением, что это стало невыносимым для окружающих.Тогда ее сняли с петель и выбросили в дровяник. На ее место навесили другую. Обычную сосновую дверь, которая честно служит в избе до сих пор, зная, что легко открываться и плотно закрываться вовсе не какие-то особенные достоинства, а ее дверные обязанности.Выброшенная же в дровяник Дверь вскоре поняла, что вне избы и без избы она ничего собой не представляет. Ровным счетом ничего. Даже скрипеть не может вне избы.Такова печальная история одной зазнавшейся Двери, которая осталась в одиночестве.
