Он медлеННо, как о чём-то далёком, дорогом и необыкновеННом, начал рассказывать ей об усыпаННых жёлудями дубравах, о бобровых хатках на озёрах, о ветреНых весеННих вечерах. (В. Быков «Альпийская »).
Повсюду из пробитой крыши струились на пол пыльные лучи полудеННого солнца. В другом, разрушеННом конце огромного сооружения сновали десятки людей с гружёНыми носилками; по настлаННым на землю нестругаНым доскам женщины гоняли гружёННые щебёнкой тачки. (В. Быков «Альпийская »).
Спустя несколько минут его напряжёННый слух, однако, начинает различать постороННие звуки, чьё-то присутствие неподалёку и размереННый перестук водяНых капель, словно в мартовскую капель под крышей. (В. Быков «Одна ночь»).
Это был неуклюжий пожилой толстяк в короткой кожаНой тужурке, полотняНой шляпе с голубой кисточкой за скручеННым шнурком и поношеННых, пузырящихся на коленях штанах. (В. Быков «Альпийская »).
Бывшая партизанка, Ольга Григорьевна, хрупкая женщина с точеНым профилем, была дважды контужеНа, ранеНа, но никогда не покидала её убеждёННость в том, что невозможно отсиживаться в тылу, пока фашисты топчут русскую землю.
Он медлеННо, как о чём-то далёком, дорогом и необыкновеННом, начал рассказывать ей об усыпаННых жёлудями дубравах, о бобровых хатках на озёрах, о ветреНых весеННих вечерах. (В. Быков «Альпийская »).
Повсюду из пробитой крыши струились на пол пыльные лучи полудеННого солнца. В другом, разрушеННом конце огромного сооружения сновали десятки людей с гружёНыми носилками; по настлаННым на землю нестругаНым доскам женщины гоняли гружёННые щебёнкой тачки. (В. Быков «Альпийская »).
Спустя несколько минут его напряжёННый слух, однако, начинает различать постороННие звуки, чьё-то присутствие неподалёку и размереННый перестук водяНых капель, словно в мартовскую капель под крышей. (В. Быков «Одна ночь»).
Это был неуклюжий пожилой толстяк в короткой кожаНой тужурке, полотняНой шляпе с голубой кисточкой за скручеННым шнурком и поношеННых, пузырящихся на коленях штанах. (В. Быков «Альпийская »).
Бывшая партизанка, Ольга Григорьевна, хрупкая женщина с точеНым профилем, была дважды контужеНа, ранеНа, но никогда не покидала её убеждёННость в том, что невозможно отсиживаться в тылу, пока фашисты топчут русскую землю.