Но он знал, что смирение пришло,/ не принеся с собой ни позора, ни утраты человеческого достоинства/.Те, кому в этот день повезло, уже вернулись слова, выпотрошили своих марлинов и,/ взвалив их поперек двух досок/, /взявшись по двое за каждый конец доски/, перетащили рыбу на рыбный склад, откуда ее должны были отвезти в рефрижераторе на рынок в Гавану. Когда мальчик вернулся, солнце уже зашло, а старик спал,/ сидя на стуле/. Это были удивительные плечи — могучие, несмотря на старость, да и шея была сильная, и теперь, когда старик спал,/ уронив голову на грудь/, морщины были не так заметны. — Мне случалось, — сказал старик,/поднимаясь и складывая газету/; потом он стал складывать одеяло. Они ели,/ не зажигая света/, и теперь старик,/ сняв штаны/, лег спать в темноте. /Завернувшись в одеяло/, он улегся на старые газеты, которыми были прикрыты голые пружины кровати.
Дверь дома, где жил мальчик, была открыта, и старик вошел, /неслышно ступая босыми ногами/. Он легонько ухватил его за ногу и держал до тех пор, пока мальчик не проснулся и, /перевернувшись на спину/, не поглядел на него.
Он все еще никак не мог проснуться, и старик,/ обняв его за плечи/, сказал:
— Прости меня.
Они пошли вниз по дороге к хижине старика, и по всей дороге в темноте шли босые люди,/ таща мачты со своих лодок/.
Мальчик вернулся, /неся сардины и завернутых в газету живцов/.
Старик надел веревочные петли весел на колышки уключин и, /наклонившись вперед/, стал в темноте выводить лодку из гавани.
/Выйдя из бухты/, лодки рассеялись в разные стороны, и каждый рыбак направился туда, где он надеялся найти рыбу.
/Проплывая над той его частью/, которую рыбаки прозвали «великим колодцем», он видел, как светятся в глубине водоросли.
Дно в этом месте круто опускается на целых семьсот морских саженей, и здесь собираются всевозможные рыбы, потому что течение,/ натолкнувшись на крутые откосы океанского дна,/ образует водоворот.
Когда мальчик вернулся, солнце уже зашло, а старик спал,/ сидя на стуле/.
Это были удивительные плечи — могучие, несмотря на старость, да и шея была сильная, и теперь, когда старик спал,/ уронив голову на грудь/, морщины были не так заметны.
— Мне случалось, — сказал старик,/поднимаясь и складывая газету/; потом он стал складывать одеяло.
Они ели,/ не зажигая света/, и теперь старик,/ сняв штаны/, лег спать в темноте.
/Завернувшись в одеяло/, он улегся на старые газеты, которыми были прикрыты голые пружины кровати.
Дверь дома, где жил мальчик, была открыта, и старик вошел, /неслышно ступая босыми ногами/.
Он легонько ухватил его за ногу и держал до тех пор, пока мальчик не проснулся и, /перевернувшись на спину/, не поглядел на него.
Он все еще никак не мог проснуться, и старик,/ обняв его за плечи/, сказал:
— Прости меня.
Они пошли вниз по дороге к хижине старика, и по всей дороге в темноте шли босые люди,/ таща мачты со своих лодок/.
Мальчик вернулся, /неся сардины и завернутых в газету живцов/.
Старик надел веревочные петли весел на колышки уключин и, /наклонившись вперед/, стал в темноте выводить лодку из гавани.
/Выйдя из бухты/, лодки рассеялись в разные стороны, и каждый рыбак направился туда, где он надеялся найти рыбу.
/Проплывая над той его частью/, которую рыбаки прозвали «великим колодцем», он видел, как светятся в глубине водоросли.
Дно в этом месте круто опускается на целых семьсот морских саженей, и здесь собираются всевозможные рыбы, потому что течение,/ натолкнувшись на крутые откосы океанского дна,/ образует водоворот.
/ -.-.-.-.- / - деепричастный оборот