В то время как я таким образом мысленно выражал свою досаду на Карла Иваныча, он подошел к своей кровати.. Какой он добрый и как нас любит, а я мог так дурно о нем подумать! При нем мне было бы совестно плакать. Я живо оделся, умылся и, еще с щеткой в руке приглаживая мокрые волосы, явился на его зов. Налево от двери были две полочки. Он сидит подле столика, на котором стоит кружок с парикмахером.. Иногда я заставал его и в такие минуты, когда он не читал. В комнате тихо; только слышно его равномерное дыхание и бой часов с егерем. Прямо под окнами дорога, на которой каждая выбоина, каждый камешек, каждая колея давно знакомы и милы мне.. Но хотя она смотрела пристально, она не замечала этого, не замечала и того, что мы вошли.
Какой он добрый и как нас любит, а я мог так дурно о нем подумать!
При нем мне было бы совестно плакать.
Я живо оделся, умылся и, еще с щеткой в руке приглаживая мокрые волосы, явился на его зов.
Налево от двери были две полочки.
Он сидит подле столика, на котором стоит кружок с парикмахером..
Иногда я заставал его и в такие минуты, когда он не читал.
В комнате тихо; только слышно его равномерное дыхание и бой часов с егерем.
Прямо под окнами дорога, на которой каждая выбоина, каждый камешек, каждая колея давно знакомы и милы мне..
Но хотя она смотрела пристально, она не замечала этого, не замечала и того, что мы вошли.