На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в нее чемодан, погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства. Зурин взглянул на часы, положил кий и объявил мне, что я проиграл сто рублей. С неспокойной совестию и с безмолвным раскаянием выехал я из Симбирска, не простясь с моим учителем и не думая с ним уже когда-нибудь увидеться. Ямщик поскакал; но всё поглядывал на восток. Я опустил циновку, закутался в шубу и задремал, убаюканный пением бури и качкою тихой езды. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское. При сих словах он взял стакан, перекрестился и выпил одним духом. Потом поклонился мне и воротился на полати. Разговор его был остер и занимателен. Василиса Егоровна приняла нас запросто и радушно и обошлась со мною как бы век была знакома. .Я в ней нашел благоразумную и чувствительную девушку.
