Подвыпивший Хлестаков начинает все больше завираться и хвастаться. Видя, что все вокруг поддакивают ему, Хлестаков дает волю фантазии. Причем он вовсе не собирается обманывать чиновников и жену городничего с какой-то корыстной целью, а врет по вдохновению, сам начиная верить в свою значительность. «Рисуясь» перед Анной Андреевной, Хлестаков вначале довольно скромно преувеличивает свое положение в обществе: «Вы, может быть, думаете, что я только переписываю; нет, начальник отделения со мной на дружеской ноге» . Хлестаков проговаривается: нетрудно догадаться, что он-то как раз занимался переписыванием.
Оказывается, Хлестаков написал "Женитьбу Фигаро", "Роберта Дьявола", "Норму" и "Юрия Милославского". Когда дочь городничего замечает, что последнее произведение принадлежит Загоскину, Хлестаков соглашается, добавляя: "...а есть другой "Юрий Милославский", так тот уж мой".
Правда, завравшийся Хлестаков неожиданно приоткрывает истинную картину своего столичного существования: «Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый этаж - скажешь только кухарке: «На, Маврушка, шинель...» . Но рассказчик спохватывается: он и «позабыл », что живет «в бельэтаже» .
больше завираться и хвастаться. Видя, что все вокруг поддакивают
ему, Хлестаков дает волю фантазии. Причем он вовсе не собирается
обманывать чиновников и жену городничего с какой-то корыстной
целью, а врет по вдохновению, сам начиная верить в свою значительность.
«Рисуясь» перед Анной Андреевной, Хлестаков вначале
довольно скромно преувеличивает свое положение в обществе: «Вы,
может быть, думаете, что я только переписываю; нет, начальник отделения
со мной на дружеской ноге» . Хлестаков проговаривается:
нетрудно догадаться, что он-то как раз занимался переписыванием.
Оказывается, Хлестаков написал "Женитьбу Фигаро", "Роберта Дьявола", "Норму" и "Юрия Милославского". Когда дочь городничего замечает, что последнее произведение принадлежит Загоскину, Хлестаков соглашается, добавляя: "...а есть другой "Юрий Милославский", так тот уж мой".
Правда, завравшийся Хлестаков неожиданно приоткрывает истинную
картину своего столичного существования: «Как взбежишь
по лестнице к себе на четвертый этаж - скажешь только кухарке:
«На, Маврушка, шинель...» . Но рассказчик спохватывается: он и «позабыл
», что живет «в бельэтаже» .