Картина Александра Яковлевича Головина была написана в 1910 году. Работа хранится в Саратовском государственном художественном музее имени А. Н. Радищева.
Натюрморты Головина исполнены по большей части темперой, акварелью, клеевыми красками. В качестве примера можно взять натюрморты 1910-х годов в собрании Третьяковской галереи или Музея-квартиры И. Бродского в Санкт-Петербурге, а также любопытный „Натюрморт с фарфоровой корзиночкой” из собрания картинной галереи Армении. Таков натюрморт „Цветы в вазе” (Третьяковская галерея) .
Большая рокайльная ваза со скульптурными украшениями, с пестрыми букетами цветов на белых глянцевитых боках; строгая ампирная синяя с золотом вазочка, украшенная живописью; розовые, полосатые, золоченые чашечки и коробочки разнообразной формы; чайник с розами и чайник с пастушеской сценкой в медальоне; ткани пестрые, полосатые, затканные цветами и, наконец, живые цветы: тяжелые пышные розы в зеленых листьях, розовые и белые флоксы, анютины глазки. Ликующее сочетание розового, зеленого, синего, теплого желтого производит ощущение чего-то радостного, празднично-нарядного.
Цветы как бы выплывают из волшебного красочного марева, которое окутывает картины, пейзажи и интерьеры его театральных эски¬зов. Это общее впечатление действительно каким-то образом выражает художественные особенности фарфора, более всего занимающего живописца. Все сплетается в веселый, пестрый ковер, где нарисованные на фарфоре цветы сливаются воедино с живыми цветами, где краски тканей спорят с красками цветов. Натюрморты такого типа - а их довольно много у Головина - кажутся даже несколько перегруженными предметами, разнообразием цветовых сочетаний.
Плоскостное, „ковровое” решение композиции, повторяющееся от натюрморта к натюрморту, становится нарочитым, утомительным. В картине распростертый на плоскости декоративный арабесковый узор, где в причудливом ритме сплетаются живые цветы, скульптурный декор фарфора и узоры на тканях. Здесь много воздуха, простора. Ритм композиции более четок; нейтральный белый цвет стены, белая скатерть на столе, светлый фон коврового платка дают известную зри¬тельную разрядку, позволяющую ярче и острее воспринять каждый предмет, отнюдь не утрачивая ощущения единого композиционного целого.
Натюрморты Головина исполнены по большей части темперой, акварелью, клеевыми красками. В качестве примера можно взять натюрморты 1910-х годов в собрании Третьяковской галереи или Музея-квартиры И. Бродского в Санкт-Петербурге, а также любопытный „Натюрморт с фарфоровой корзиночкой” из собрания картинной галереи Армении. Таков натюрморт „Цветы в вазе” (Третьяковская галерея) .
Большая рокайльная ваза со скульптурными украшениями, с пестрыми букетами цветов на белых глянцевитых боках; строгая ампирная синяя с золотом вазочка, украшенная живописью; розовые, полосатые, золоченые чашечки и коробочки разнообразной формы; чайник с розами и чайник с пастушеской сценкой в медальоне; ткани пестрые, полосатые, затканные цветами и, наконец, живые цветы: тяжелые пышные розы в зеленых листьях, розовые и белые флоксы, анютины глазки. Ликующее сочетание розового, зеленого, синего, теплого желтого производит ощущение чего-то радостного, празднично-нарядного.
Цветы как бы выплывают из волшебного красочного марева, которое окутывает картины, пейзажи и интерьеры его театральных эски¬зов. Это общее впечатление действительно каким-то образом выражает художественные особенности фарфора, более всего занимающего живописца. Все сплетается в веселый, пестрый ковер, где нарисованные на фарфоре цветы сливаются воедино с живыми цветами, где краски тканей спорят с красками цветов. Натюрморты такого типа - а их довольно много у Головина - кажутся даже несколько перегруженными предметами, разнообразием цветовых сочетаний.
Плоскостное, „ковровое” решение композиции, повторяющееся от натюрморта к натюрморту, становится нарочитым, утомительным. В картине распростертый на плоскости декоративный арабесковый узор, где в причудливом ритме сплетаются живые цветы, скульптурный декор фарфора и узоры на тканях. Здесь много воздуха, простора. Ритм композиции более четок; нейтральный белый цвет стены, белая скатерть на столе, светлый фон коврового платка дают известную зри¬тельную разрядку, позволяющую ярче и острее воспринять каждый предмет, отнюдь не утрачивая ощущения единого композиционного целого.