Анна стояла,окружённая дамами и мужчинами,разговаривая.(Л.Толстой) И вот вдруг всё это море ,этот лучезарный воздух,эти ветки и листья,облитые солнцем,- всё заструится, задрожит беглым блеском, и поднимется свежее, трепещущее лепетанье, похожее на бесконечный мелкий плеск. Уже не было стреляющих в просторе стрижей, только черное галочье шумело в холодеющем небе, кружило над избами, кричало, что идет осень.(Шмелёв) Худощавая, строгая, ровная, безулыбчивая, всегда одетая в тёмное, из которого ослепительно вырывались белоснежные воротнички и манжеты, она представлялась нам, первоклашкам, очень старой, из века.(Васильев)\ Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющом и мохом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана,.(Толстой)
Через несколько времени он получил пакет, адресованный на его имя: в нем находилось данное им княгине кольцо. (И.С. Тургенев, Отцы и дети).
И стоял и не гас за чернотой низкого леса зеленоватый полусвет, слабо отражавшийся в плоско белеющей воде вдали, резко, сельдереем, пахли росистые прибрежные растения, таинственно, просительно ныли невидимые комары... (И.А. Бунин, Руся)
Кроме этой, очень некрасивой шишки, у него была еще одна особая примета, резко бросавшаяся в глаза: в левой руке держал он кнут, а правою помахивал таким образом, как будто дирижировал невидимым хором... (А.П. Чехов, Степь).
Графиня была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо, изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек. (Л.Н. Толстой, Война и мир)
Зато самый странный и самый невероятный слух, касавшийся самого уважаемого Ивана Федоровича, увы! всё более и более оказывался верным. (Ф.М. Достоевский, Идиот)
И вот вдруг всё это море ,этот лучезарный воздух,эти ветки и листья,облитые солнцем,- всё заструится, задрожит беглым блеском, и поднимется свежее, трепещущее лепетанье, похожее на бесконечный мелкий плеск.
Уже не было стреляющих в просторе стрижей, только черное галочье шумело в холодеющем небе, кружило над избами, кричало, что идет осень.(Шмелёв)
Худощавая, строгая, ровная, безулыбчивая, всегда одетая в тёмное, из которого ослепительно вырывались белоснежные воротнички и манжеты, она представлялась нам, первоклашкам, очень старой, из века.(Васильев)\
Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющом и мохом, и блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана,.(Толстой)
Через несколько времени он получил пакет, адресованный на его имя: в нем находилось данное им княгине кольцо. (И.С. Тургенев, Отцы и дети).
И стоял и не гас за чернотой низкого леса зеленоватый полусвет, слабо отражавшийся в плоско белеющей воде вдали, резко, сельдереем, пахли росистые прибрежные растения, таинственно, просительно ныли невидимые комары... (И.А. Бунин, Руся)
Кроме этой, очень некрасивой шишки, у него была еще одна особая примета, резко бросавшаяся в глаза: в левой руке держал он кнут, а правою помахивал таким образом, как будто дирижировал невидимым хором... (А.П. Чехов, Степь).
Графиня была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо, изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек. (Л.Н. Толстой, Война и мир)
Зато самый странный и самый невероятный слух, касавшийся самого уважаемого Ивана Федоровича, увы! всё более и более оказывался верным. (Ф.М. Достоевский, Идиот)