Взломав лед, бешено взыграли степные речки, и дороги стали почти совсем непроездны. Пара сытых лошадей, в струну натягивая постромки, еле тащила тяжелую бричку. Шофер пригнал из хутора машину, подошел к лодке и сказал, берясь за весло: — Если это проклятое корыто не развалится на воде, — часа через два приедем, раньше не ждите. Я присел на него, хотел закурить, но, сунув руку в правый карман ватной стеганки, к великому огорчению, обнаружил, что пачка «Беломора» совершенно размокла. Теперь, горько досадуя на свою оплошность, я бережно извлек из кармана раскисшую пачку. Хорошо было сидеть на плетне вот так, одному, целиком покорясь тишине и одиночеству, и, сняв с головы старую солдатскую ушанку, сушить на ветерке мокрые после тяжелой гребли волосы. Высокий, сутуловатый мужчина, подойдя вплотную, сказал приглушенным баском: — Здорово, браток! Чуть-чуть улыбаясь, мальчик смело протянул мне розовую холодную ручонку. Сняв со спины тощий вещевой мешок, устало присаживаясь рядом со мною, отец сказал: — Беда мне с этим пассажиром! Выломав из плетня сухую искривленную хворостинку, он с минуту молча водил ею по песку.
