Мучительная и долгая смерть, но быстрая кончина. Лезвием по коже, и ты ушёл...
Был осенний тёплый вечер. Ветер развивал мои кудри, которые нравились улететь в свободный полёт. Я шла из института по набережной. Вдали шёл круизный лайнер, в воздухе был аромат моря, а в небе парили чайки, крича в небосвод. Вечер не предвещал ничего плохого.
Лёгкой поступью, я добралась до нашей квартиры. Двухэтажной, шикарной квартиры. Зайдя, я сняла шарфик, пальто и сапожки. В квартире царила тишина. Здесь наверно должны уже бегать малыши и кричать «Мама, папа!», но этому не быть. Жизнь подписала мне смертный приговор. Она распорядилась, где моё место.
В голове кольнуло. Я, схватившись за косяк, ждала, пока боль утихнет. Но напрасно время теряла, нужны были таблетки, которые так некстати закончились. Тело пронзила боль, от которой ноги перестали держать меня. Съехав по стене, я стала умерать. Ведь какой смысл пить обезболивающие, которые всего лишь заглушают боль, а не лечат? Таблетки снимают мучения. Пользы ноль, ну только если ты и остальные не видят моих мук.
В замочной скважине повернулись ключи. Ты вернулся, уставший с работы. Другой бы на твоём месте уже дано бросил, но ты лелеешь меня. А зачем? Все равно — я умру. Приговор мне подписан судьбою. Войдя, ты первым делом бросаешься ко мне. Догадался, что это конец. А ведь я хотела детей. Жить долго и безмятежно. Но все планы летят к чертям. Мне всего 19, а жизнь подошла к концу.
Я попросила принести тебя кухонный нож. Ты долго отпирался, не хотел верить. Но надо, Хорхе, надо. Хочу скоротать свои мучения. Ты мне Принеси только нож. Ты сделал, что я просила. Не хотел ты прибор отдавать, но пришлось. Взяв рукоятку, приставила к руке. Ты накрыл мою руку своей. Я не хочу, чтобы потом тебя посадили. Так что, моя рука скроет твои отпечатки. Порезав вены на обеих руках, измазал нож кровью. Потом, поднесла лезвие к груди. Последний раз, я смотрю в твои изумрудные глаза. В последний раз, я слышу слова. Три слова, что грели мне душу при жизни.
— Я люблю тебя... — выдыхаю я, втыкая нож в сердце. Дальше пустота. А потом я вижу себя со стороны. Я бледная, измазана кровью. Ты сидишь и роняешь слёзы, на моё остывающее тело. Спустя час рыданий, ты целуешь меня в лоб и говоришь одно слово — Прости.
Я прощаю тебя, любимы. Я была больна. Было не избежать исхода конца. Поздно болезнь обнаружили. Ты поднимается с полу и надеваешь маску безразличия и равнодушия. Ты при живой мне, одевал ее,. Чтобы я не видела твоих слез, боли, которую я приносила. Только ты не наделай глупостей, чтобы жизнь тебя не погубила.
Лезвием по коже, и ты ушёл...
Был осенний тёплый вечер. Ветер развивал мои кудри, которые нравились улететь в свободный полёт. Я шла из института по набережной. Вдали шёл круизный лайнер, в воздухе был аромат моря, а в небе парили чайки, крича в небосвод. Вечер не предвещал ничего плохого.
Лёгкой поступью, я добралась до нашей квартиры. Двухэтажной, шикарной квартиры. Зайдя, я сняла шарфик, пальто и сапожки. В квартире царила тишина. Здесь наверно должны уже бегать малыши и кричать «Мама, папа!», но этому не быть. Жизнь подписала мне смертный приговор. Она распорядилась, где моё место.
В голове кольнуло. Я, схватившись за косяк, ждала, пока боль утихнет. Но напрасно время теряла, нужны были таблетки, которые так некстати закончились. Тело пронзила боль, от которой ноги перестали держать меня. Съехав по стене, я стала умерать. Ведь какой смысл пить обезболивающие, которые всего лишь заглушают боль, а не лечат? Таблетки снимают мучения. Пользы ноль, ну только если ты и остальные не видят моих мук.
В замочной скважине повернулись ключи. Ты вернулся, уставший с работы. Другой бы на твоём месте уже дано бросил, но ты лелеешь меня. А зачем? Все равно — я умру. Приговор мне подписан судьбою. Войдя, ты первым делом бросаешься ко мне. Догадался, что это конец. А ведь я хотела детей. Жить долго и безмятежно. Но все планы летят к чертям. Мне всего 19, а жизнь подошла к концу.
Я попросила принести тебя кухонный нож. Ты долго отпирался, не хотел верить. Но надо, Хорхе, надо. Хочу скоротать свои мучения. Ты мне Принеси только нож. Ты сделал, что я просила. Не хотел ты прибор отдавать, но пришлось. Взяв рукоятку, приставила к руке. Ты накрыл мою руку своей. Я не хочу, чтобы потом тебя посадили. Так что, моя рука скроет твои отпечатки. Порезав вены на обеих руках, измазал нож кровью. Потом, поднесла лезвие к груди. Последний раз, я смотрю в твои изумрудные глаза. В последний раз, я слышу слова. Три слова, что грели мне душу при жизни.
— Я люблю тебя... — выдыхаю я, втыкая нож в сердце. Дальше пустота. А потом я вижу себя со стороны. Я бледная, измазана кровью. Ты сидишь и роняешь слёзы, на моё остывающее тело. Спустя час рыданий, ты целуешь меня в лоб и говоришь одно слово — Прости.
Я прощаю тебя, любимы. Я была больна. Было не избежать исхода конца. Поздно болезнь обнаружили. Ты поднимается с полу и надеваешь маску безразличия и равнодушия. Ты при живой мне, одевал ее,. Чтобы я не видела твоих слез, боли, которую я приносила. Только ты не наделай глупостей, чтобы жизнь тебя не погубила.
Прости, я тебя не сделала счастливым.