Не торопясь,лениво и гулко бухая плицами по серовато-синей воде, тянется вверх по течению светло-рыжий пароход.Мать встала из-за столаи, не торопясь, отойдя к окну, повернулась ко всем спиною.Я любил смотреть в глаза ей подолгу, не отрываясь,не мигая.Пил он не пьянея, но становился все более разговорчивым и почти всегда говорил мне про отца.
Говорила она, как-то особенно выпевая слова, и они легко укреплялись в памяти моей, похожие на цветы, такие же ласковые, яркие, сочные. Когда она улыбалась, ее темные, как вишни, зрачки расширялись, вспыхивая невыразимо приятным светом, улыбка весело обнажала белые, крепкие зубы, и, несмотря на множество морщин в темной коже щек, все лицо казалось молодым и светлым. Очень портил его этот рыхлый нос с раздутыми ноздрями и красный на конце. Она нюхала табак из черной табакерки, украшенной серебром. Вся она — темная, но светилась изнутри — через глаза — неугасимым, веселым и теплым светом. Она сутула, почти горбатая, очень полная, а двигалась легко и ловко, точно большая кошка, — она и мягкая такая же, как этот ласковый зверь.
