Он гремел непоколебимым гневом в речах и книгах наших вольнодумцев томительно звучал в стихах пушкина гудел, как колокол на башне вечевой, у лермонтова рисовал громадные полотна жизни у толстого герцена тургенева достоевского чехова был громоподобен в устах маяковского прост и строг в раздумьях горького колдовскими напевами звенел в строфах блока графически объяснить постановку запятых
