Иберёза, виноватая только в том, что стояла она вблизи с могучим и норовистым, не поддав-шимся людям «царским лиственем», упала, ломая последние свои ветви и обнажив в местах среза и сломав уже не белое, уже красноватое старческое волокно. «царский листвень» не шелохнулся в ответ. чуть склонившись, он, казалось, строго и внимательно смотрел на нижний край острова, где стояли матёринские леса. теперь их там не было. лишь кое-где на лугу сиротливо зеленели берёзы… один выстоявший, непокорный «царский листвень» продолжал властвовать надо всем вокруг. но вокруг него было пусто.
