Белое небо низко нависало над головами редких прохожих, что тоскливо вглядывались вдаль, дыша на холодные руки. Зимние дни тянулись медленно и спокойно, однако без малейшего намёка на то, за что так любят морозную пору - на снег. И вот в воздухе едва-едва запахло чем-то неуловимо знакомым каждому человеку. Маленькая белая точка изящно опустилась на оголённую кленовую ветвь, пошатываясь, балансируя между полётом и твёрдой опорой. Солнечный луч, который сейчас не мог причинить ей вреда, почти любовно скользил по сплетённому самым умелым из мастеров кружеву, заставляя сверкать каждый хрустальный изгиб. Прохожий остановился и задрал голову, завороженно глядя, как снежинка едва-едва покачивается в безветрии. Он хотел было взять её в ладони, но, уже протянув руку вверх, вспомнил, что тепло его рук может убить самое совершенное из творений природы, превратит в бесформенную капельку. И, словно услышав желание прохожего, с неба посыпались сотни, нет, тысячи таких же снежинок. Они грациозно кружились в строгом вальсе, тихо и безропотно смиряясь с тем, что вскорости будут вдавлены в землю, и только чуть слышно скрипнут под подошвами. А с неба, поднявшегося теперь высоко-высоко, летело всё больше танцовщиц, легко оседающих на ветках и летящих вниз, на свою погибель. Но смысл их существования был в этом бесконечном танце - от облаков до чьих-то ресниц. Падал первый снег...
Белое небо низко нависало над головами редких прохожих, что тоскливо вглядывались вдаль, дыша на холодные руки. Зимние дни тянулись медленно и спокойно, однако без малейшего намёка на то, за что так любят морозную пору - на снег.
И вот в воздухе едва-едва запахло чем-то неуловимо знакомым каждому человеку. Маленькая белая точка изящно опустилась на оголённую кленовую ветвь, пошатываясь, балансируя между полётом и твёрдой опорой. Солнечный луч, который сейчас не мог причинить ей вреда, почти любовно скользил по сплетённому самым умелым из мастеров кружеву, заставляя сверкать каждый хрустальный изгиб. Прохожий остановился и задрал голову, завороженно глядя, как снежинка едва-едва покачивается в безветрии. Он хотел было взять её в ладони, но, уже протянув руку вверх, вспомнил, что тепло его рук может убить самое совершенное из творений природы, превратит в бесформенную капельку. И, словно услышав желание прохожего, с неба посыпались сотни, нет, тысячи таких же снежинок. Они грациозно кружились в строгом вальсе, тихо и безропотно смиряясь с тем, что вскорости будут вдавлены в землю, и только чуть слышно скрипнут под подошвами. А с неба, поднявшегося теперь высоко-высоко, летело всё больше танцовщиц, легко оседающих на ветках и летящих вниз, на свою погибель. Но смысл их существования был в этом бесконечном танце - от облаков до чьих-то ресниц.
Падал первый снег...