Я не понимал, что отца больше нет, но в память мне врезался плач матери Варвары. После этого мне стало понятно, что дед «не злой и не страшен», но забыть и простить побои я не мог. Так он пытался выманить у деда мамино приданое, но старик не сдавался. Осенью дед продал дом и заявил бабушке, что больше кормить её не будет.
После этого мне стало понятно, что дед «не злой и не страшен», но забыть и простить побои я не мог.
Так он пытался выманить у деда мамино приданое, но старик не сдавался.
Осенью дед продал дом и заявил бабушке, что больше кормить её не будет.