Как-то осенью, поздней ночью, в старом и гулком доме раздался стеклянный переливающийся звон, будто кто-то ударял маленькими молоточками по колокольчикам, и из этого чудесного звона возникла и полилась мелодия. Это неожиданно проснулась после многолетнего сна и за играла шкатулка. В первую минуту мы испугались, видно, в шкатулке соскочила какая-нибудь пружина. Шкатулка играла долго, то останавливаясь, то снова на полняя дом таинственным звоном, и даже ходики притих ли от изумления. Шкатулка проиграла проиграла все свои песни, замолчала, и как мы ни бились, но заставить её снова играть мы не смогли.
Как-то осенью, поздней ночью, в старом и гулком доме раздался стеклянный переливающийся звон, будто кто-то ударял маленькими молоточками по колокольчикам, и из этого чудесного звона возникла и полилась мелодия. Это неожиданно проснулась после многолетнего сна и за играла шкатулка. В первую минуту мы испугались, видно, в шкатулке соскочила какая-нибудь пружина. Шкатулка играла долго, то останавливаясь, то снова на полняя дом таинственным звоном, и даже ходики притих ли от изумления. Шкатулка проиграла проиграла все свои песни, замолчала, и как мы ни бились, но заставить её снова играть мы не смогли.