август, последний месяц лета, выдался нежарким, с прохладными зорями, осыпавшими обильной росой травы и еще зеленую листву. временами откуда-то набегала безобидная тучка и проливалась быстрым светлым дождем, сверкавшим в косых лучах солнца. едва окрепнув, дождь внезапно стихал, тучка, легкая и поредевшая, растворялась в небесной лазури, и снова с высоты просветленно и чуть устало солнце.
благоухание яблок плывет над , которым, кажется, здесь нет конца. сад-гигант разбежался ровными шеренгами по равнине, где гремела, жгла огнем, сотрясала землю и небо невиданная в танковая битва. давно затянуло рваные paны земли, на местах жестокого сражения встали строгие обелиски защитникам отчизны. но, должно быть, нет лучшего памятника погибшим, чем этот яблоневый сад, облитый весной бело-розовой пеной цветения, а осенью отягощенный . в его свежем, чистом благоухании навсегда растворился смрад горящего железа и смерти.
август, последний месяц лета, выдался нежарким, с прохладными зорями, осыпавшими обильной росой травы и еще зеленую листву. временами откуда-то набегала безобидная тучка и проливалась быстрым светлым дождем, сверкавшим в косых лучах солнца. едва окрепнув, дождь внезапно стихал, тучка, легкая и поредевшая, растворялась в небесной лазури, и снова с высоты просветленно и чуть устало солнце.
благоухание яблок плывет над , которым, кажется, здесь нет конца. сад-гигант разбежался ровными шеренгами по равнине, где гремела, жгла огнем, сотрясала землю и небо невиданная в танковая битва. давно затянуло рваные paны земли, на местах жестокого сражения встали строгие обелиски защитникам отчизны. но, должно быть, нет лучшего памятника погибшим, чем этот яблоневый сад, облитый весной бело-розовой пеной цветения, а осенью отягощенный . в его свежем, чистом благоухании навсегда растворился смрад горящего железа и смерти.
ты в каком