Река разливалась широченным озером, с просохшими тростником заводями, с черневшими челноками рыболовов. Коршун, паривший под самым облаком, стремительно и плавно спикировал на воду и, коснувшись ее крючковатыми лапами, взмыл с рыбой в когтях. Сразу с маковки сосны сорвалась в погоню за ним ворона. Она быстро догнала коршуна и вырвала у него добычу. Вернувшись на свой сторожевой пост, ворона незамедлительно склевала рыбину и уселась, ожидая удобного случая поживиться, за счёт коршуна.
Рыбаки снова свернули в протоку, в отличие от первой прямую, как стрела. Берега и здесь были невысокими, но высокая, выше человечьего роста, осочная поросль, подступавшая, вперемежку с кустарником, к самой воде, заключала протоку в сумрачный, темно-зеленый тоннель.
Река разливалась широченным озером, с просохшими тростником заводями, с черневшими челноками рыболовов. Коршун, паривший под самым облаком, стремительно и плавно спикировал на воду и, коснувшись ее крючковатыми лапами, взмыл с рыбой в когтях. Сразу с маковки сосны сорвалась в погоню за ним ворона. Она быстро догнала коршуна и вырвала у него добычу. Вернувшись на свой сторожевой пост, ворона незамедлительно склевала рыбину и уселась, ожидая удобного случая поживиться, за счёт коршуна.
Рыбаки снова свернули в протоку, в отличие от первой прямую, как стрела. Берега и здесь были невысокими, но высокая, выше человечьего роста, осочная поросль, подступавшая, вперемежку с кустарником, к самой воде, заключала протоку в сумрачный, темно-зеленый тоннель.