Немногих беспокоит то, каково быть пуговицей. Кому это вообще интересно?! Не так уж это и просто, скажу я вам. Кому будет приятно, когда его чуть ли не каждый день трогают, продевают в какую-то дыру и через пару часов вынимают оттуда? Или, допустим, пришивают к какой-то кофте или штанам, если не получится, срывают и пришивают снова?
Вы даже представить не можете, что мы видим ежедневно. Я, к примеру, живу на свитере одной старушки, и каждый день наблюдаю за тем, что она делает. Другим везёт гораздо меньше, как и моей сестре. Она живёт на рубашке одного физика. Каждый день эта сиреневая пуговица рискует жизнью, что бы не попасть под сверло, кислоту или того хуже.
И кто после этого рискнёт сказать, что у нас, пуговиц, лёгкая жизнь?!
Немногих беспокоит то, каково быть пуговицей. Кому это вообще интересно?! Не так уж это и просто, скажу я вам. Кому будет приятно, когда его чуть ли не каждый день трогают, продевают в какую-то дыру и через пару часов вынимают оттуда? Или, допустим, пришивают к какой-то кофте или штанам, если не получится, срывают и пришивают снова?
Вы даже представить не можете, что мы видим ежедневно. Я, к примеру, живу на свитере одной старушки, и каждый день наблюдаю за тем, что она делает. Другим везёт гораздо меньше, как и моей сестре. Она живёт на рубашке одного физика. Каждый день эта сиреневая пуговица рискует жизнью, что бы не попасть под сверло, кислоту или того хуже.
И кто после этого рискнёт сказать, что у нас, пуговиц, лёгкая жизнь?!