Стемнело. На западе погасли просветы между деревьями. Морозная надвигающаяся мгла обступила низину. Тут было тихо, но ночной ветер гулял по вершинам сосен, лес шумел то убаюкивающее, то порывисто, то тревожно. По низинам пошел снежок, тихо шуршащий, покалывающий лицо.
Неопытный в лесных делах, Алексей не позаботился заблаговременно ни о ночлеге, ни о костре. Застигнутый кромешной тьмой, ощущая невыносимую боль в разбитых натруженных ногах, он не нашел в себе сил идти за топливом, забрался в густую хвойную поросль молодого сосняка и замер, жадно наслаждаясь наступившим покоем и неподвижностью.
Он спал как каменный, не слыша ни ровного шума сосен, ни уханье филина, стонавшего где-то у дороги, ни далекого воя волков – ничего из тех лесных звуков, которыми была полна густая и непроницаемая плотно обступившая его тьма.
Стемнело. На западе погасли просветы между деревьями. Морозная надвигающаяся мгла обступила низину. Тут было тихо, но ночной ветер гулял по вершинам сосен, лес шумел то убаюкивающее, то порывисто, то тревожно. По низинам пошел снежок, тихо шуршащий, покалывающий лицо.
Неопытный в лесных делах, Алексей не позаботился заблаговременно ни о ночлеге, ни о костре. Застигнутый кромешной тьмой, ощущая невыносимую боль в разбитых натруженных ногах, он не нашел в себе сил идти за топливом, забрался в густую хвойную поросль молодого сосняка и замер, жадно наслаждаясь наступившим покоем и неподвижностью.
Он спал как каменный, не слыша ни ровного шума сосен, ни уханье филина, стонавшего где-то у дороги, ни далекого воя волков – ничего из тех лесных звуков, которыми была полна густая и непроницаемая плотно обступившая его тьма.