Я пробирался нетоптаной тропинкой через поле. Несмотря на ненастье, настроение было легкое. Увидев поблизости копну сена, привалился к обдерганному коровами подножию, наблюдая за вороной, летавшей по серому небу. Отдохнув, зашагал к деревне и вскоре очутился в чужом огороде.
Дождь копошился в опавших тополиных листьях, усеявших грядки. На них еще голубели крепкие студеные кочаны. Свежо пахло поздней капустой и усталой землей, отработавшей свое. На подсолнухе, забытом у межи, по-зимнему тенькала синица. Прицепившись к растрепанной голове подсолнуха, она теребила его решетку.
Я отыскал в плетне калитку и, боясь, что меня облает не маленькая незлобивая собачонка, а цепной пес, протиснулся за скрипучую деревянную калитку. Навстречу мне шла хозяйка с нарубленным хворостом, чтобы растопить еще не топленную печь.
Объяснение:
Я пробирался нетоптаной тропинкой через поле. Несмотря на ненастье, настроение было легкое. Увидев поблизости копну сена, привалился к обдерганному коровами подножию, наблюдая за вороной, летавшей по серому небу. Отдохнув, зашагал к деревне и вскоре очутился в чужом огороде.
Дождь копошился в опавших тополиных листьях, усеявших грядки. На них еще голубели крепкие студеные кочаны. Свежо пахло поздней капустой и усталой землей, отработавшей свое. На подсолнухе, забытом у межи, по-зимнему тенькала синица. Прицепившись к растрепанной голове подсолнуха, она теребила его решетку.
Я отыскал в плетне калитку и, боясь, что меня облает не маленькая незлобивая собачонка, а цепной пес, протиснулся за скрипучую деревянную калитку. Навстречу мне шла хозяйка с нарубленным хворостом, чтобы растопить еще не топленную печь.