Сконфуженный Миронов вошел в кабинет. Я нашел его готового пуститься в дорогу. Он повернулся и ушел, а я, расстроенный, остался рядом с девочкой. Над землёй, погруженной в ночную тьму, раскинулся тёмный небесный свод с миллионами звезд, переливавшихся цветами радуги. Возле крыльца, покуривая, толпилось человек десять казаков. В то время, именно год назад, я еще сотрудничал по журналам. Здесь, в маленьком блиндаже, вырытом видимо артиллеристами в тупике траншеи, было пусто, пахло стылой землей. Налево, недалеко от крайнего орудия, был новый плетёный шалашик. Мокрые тучи заволокли небо, лишь вдали у края степи виднелся мутный просвет.
Сконфуженный Миронов вошел в кабинет. Я нашел его готового пуститься в дорогу. Он повернулся и ушел, а я, расстроенный, остался рядом с девочкой. Над землёй, погруженной в ночную тьму, раскинулся тёмный небесный свод с миллионами звезд, переливавшихся цветами радуги. Возле крыльца, покуривая, толпилось человек десять казаков. В то время, именно год назад, я еще сотрудничал по журналам. Здесь, в маленьком блиндаже, вырытом видимо артиллеристами в тупике траншеи, было пусто, пахло стылой землей. Налево, недалеко от крайнего орудия, был новый плетёный шалашик. Мокрые тучи заволокли небо, лишь вдали у края степи виднелся мутный просвет.