Это был человек лет под сорок, бривший бороду. На другой день Чичиков провел вечер у председателя палаты, который принимал гостей своих в халате, несколько замасленном, и в том числе двух каких-то дам. Наступившая незаметно летняя ночь окутала усталую землю темнотой и покоем. Мы сидели на крыльце дачного домика и искали на небе первую ярко засветившуюся звезду. Запах белой сирени, пышно распустившейся в нашем саду, опьянял, а диск полной луны, показавшейся из-за облачка, рождал мечты.
На красных лапках гусь тяжелый, Задумав плыть по лону вод, Ступает бережно на лед, Скользит и падает. Мальчик, разбежавшись, бултыхнулся в море и поплыл на боку, расталкивая прохладную воду коричневым атласным плечиком. Среди корней, рогами расставив страшные клешни, пробирался боком большой старый краб. Боясь опоздать, я несся в школу. Не испытывая большой любви к этому предмету, Вася сел готовиться к контрольной.
Это был человек лет под сорок, бривший бороду.
На другой день Чичиков провел вечер у председателя палаты, который принимал гостей своих в халате, несколько замасленном, и в том числе двух каких-то дам.
Наступившая незаметно летняя ночь окутала усталую землю темнотой и покоем. Мы сидели на крыльце дачного домика и искали на небе первую ярко засветившуюся звезду. Запах белой сирени, пышно распустившейся в нашем саду, опьянял, а диск полной луны, показавшейся из-за облачка, рождал мечты.
На красных лапках гусь тяжелый,
Задумав плыть по лону вод,
Ступает бережно на лед,
Скользит и падает.
Мальчик, разбежавшись, бултыхнулся в море и поплыл на боку, расталкивая прохладную воду коричневым атласным плечиком.
Среди корней, рогами расставив страшные клешни, пробирался боком большой старый краб.
Боясь опоздать, я несся в школу.
Не испытывая большой любви к этому предмету, Вася сел готовиться к контрольной.