По окончании работы Пётр спросил Ибрагима: “Нравится ли тебе девушка, с которой ты танцевал менуэт на ассамблее?”
Отовсюду поднялись казаки: от Чигирина, от Переяслава, от Батурина, от Глухова, от низовой стороны днепровской и от всех его вepховий и островов.
Тут открылась картина довольно занимательная: широкая сакля, которой крыша опиралась на два законченных столба, была полна народа.
Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженной формой и ещё кой-какие привлекательные узелки и коробочки.
Минуты две они молчали, но к ней Онегин подошёл и молвил: “Вы ко мне писали, не отпирайтесь”.
По окончании работы Пётр спросил Ибрагима: “Нравится ли тебе девушка, с которой ты танцевал менуэт на ассамблее?”
Отовсюду поднялись казаки: от Чигирина, от Переяслава, от Батурина, от Глухова, от низовой стороны днепровской и от всех его вepховий и островов.
Тут открылась картина довольно занимательная: широкая сакля, которой крыша опиралась на два законченных столба, была полна народа.
Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженной формой и ещё кой-какие привлекательные узелки и коробочки.
Минуты две они молчали, но к ней Онегин подошёл и молвил: “Вы ко мне писали, не отпирайтесь”.