Идёшь по зимнему лесу и налюбоваться не можешь его красотой. Давно ли здесь росли травы, пахло солнечной земляникой - и было хорошо в летнем лесу. Потом травы завяли, птицы улетели, заполыхала нарядная осень - и тоже было хорошо в осеннем лесу.
А теперь лес, будто не лес вовсе, а сказочный терем. Только грустно в зимнем лесу. От морозной тишины кажется, что лес спит, а вместе с ним спят птицы и звери. Спят мыши, спит на мягкой подстилке из листьев барсук, спит медведь. Но эти звери не в счёт. Однако стоит внимательно приглядеться, и всюду можно заметить следы жизни.
Шуршит, скрепит под лыжами пушистый снежок. Закачалась ветка, и на ней ярко - красным фонариком вспыхнула птичка с диковинным клювом. Длинный клюв похож на щипчики, которыми колют сахар, только острые концы его перекрещиваются.
Идёшь по зимнему лесу и налюбоваться не можешь его красотой. Давно ли здесь росли травы, пахло солнечной земляникой - и было хорошо в летнем лесу. Потом травы завяли, птицы улетели, заполыхала нарядная осень - и тоже было хорошо в осеннем лесу.
А теперь лес, будто не лес вовсе, а сказочный терем. Только грустно в зимнем лесу. От морозной тишины кажется, что лес спит, а вместе с ним спят птицы и звери. Спят мыши, спит на мягкой подстилке из листьев барсук, спит медведь. Но эти звери не в счёт. Однако стоит внимательно приглядеться, и всюду можно заметить следы жизни.
Шуршит, скрепит под лыжами пушистый снежок. Закачалась ветка, и на ней ярко - красным фонариком вспыхнула птичка с диковинным клювом. Длинный клюв похож на щипчики, которыми колют сахар, только острые концы его перекрещиваются.
Да ведь это же клёст!