Вот и пришла долгожданная весна, но, наверно, последняя для Матёры и для острова ,
и для деревни, носящих одно название. С грохотом и страстью пронесло лёд, который
нагромоздил на берега торосы, и Ангара освобождённо открылась, вытянувшись в
могучую течь . На верхнем мысу зашумела вода, скатывавшаяся по стрелке на две
стороны. Прилетели птицы: ласточки, стрижи. Конечно, всё это было раньше, и Матёра
была внутри каких-то перемен, происходящих в природе. Тотчас три семьи уже
разъехались по разным городам в надежде где-нибудь обосноваться. Однако,
несмотря на слухи, что скоро деревни не будет, люди как всегда посеяли хлеба,
посадили картошку, морковь. Хотя по-прежнему голосят петухи, и хотя беспристанно
трезвонят собаки, деревня вянет, как будто подрубленное дерево. Во многих домах было
неприбранно, и что-то оставлено для нужды, потому что сюда, по-видимому,
наезжать ещё придется не раз. Постоянно оставались здесь старики и старухи,
которые смотрели за огородом и домом, сохраняя во всём жилой дух и оберегая деревню
от излишнего запустения. Вечерами люди собирались вместе и почти
шёпотом разговаривали о том, что же будет с Матёрой.
Вот и пришла долгожданная весна, но, наверно, последняя для Матёры и для острова ,
и для деревни, носящих одно название. С грохотом и страстью пронесло лёд, который
нагромоздил на берега торосы, и Ангара освобождённо открылась, вытянувшись в
могучую течь . На верхнем мысу зашумела вода, скатывавшаяся по стрелке на две
стороны. Прилетели птицы: ласточки, стрижи. Конечно, всё это было раньше, и Матёра
была внутри каких-то перемен, происходящих в природе. Тотчас три семьи уже
разъехались по разным городам в надежде где-нибудь обосноваться. Однако,
несмотря на слухи, что скоро деревни не будет, люди как всегда посеяли хлеба,
посадили картошку, морковь. Хотя по-прежнему голосят петухи, и хотя беспристанно
трезвонят собаки, деревня вянет, как будто подрубленное дерево. Во многих домах было
неприбранно, и что-то оставлено для нужды, потому что сюда, по-видимому,
наезжать ещё придется не раз. Постоянно оставались здесь старики и старухи,
которые смотрели за огородом и домом, сохраняя во всём жилой дух и оберегая деревню
от излишнего запустения. Вечерами люди собирались вместе и почти
шёпотом разговаривали о том, что же будет с Матёрой.