На утренней заре холодная роса приятно обжигала босые ноги. Галя на одном дыхании добежала до тёмно-синей реки и глубоко нырнула в неё. Девочка плыла рядом с галечным дном, касалась его кончиками пальцев и слышала прерывистый стук своего сердца. В этом месте Галя знала каждый донный камешек, и это знание было радостным.
Иногда она выныривала, набирала полную грудь воздуха и опять уходила на дно, пока течение не уносило её к живунам — подводным родникам.
Здесь, у свежей воды, любили держаться небольшие рыбёшки. Тут им было привольно. Живуны и рыбки задевали Галю, щекотали её. Она смеялась, выныривала. И сквозь длинные волосы, как сквозь водоросли, что-то кричала восходящему солнцу.
На утренней заре холодная роса приятно обжигала босые ноги. Галя на одном дыхании добежала до тёмно-синей реки и глубоко нырнула в неё. Девочка плыла рядом с галечным дном, касалась его кончиками пальцев и слышала прерывистый стук своего сердца. В этом месте Галя знала каждый донный камешек, и это знание было радостным.
Иногда она выныривала, набирала полную грудь воздуха и опять уходила на дно, пока течение не уносило её к живунам — подводным родникам.
Здесь, у свежей воды, любили держаться небольшие рыбёшки. Тут им было привольно. Живуны и рыбки задевали Галю, щекотали её. Она смеялась, выныривала. И сквозь длинные волосы, как сквозь водоросли, что-то кричала восходящему солнцу.