В США наиболее распространенным методом в анализе международных отношений на протяжении второй половины XX века был политический реализм. По свидетельству профессора Уэльского университета Стивена Смита, «почти 70% работ, цитируемых в обзоре литературы главных департаментов международных отношений США, принадлежали школе реалистов или неореалистов»'.
Данное положение характерно не только для Америки. Профессор МГИМО (У) МИД РФ Т. А. Алексеева считает, что «политический реализм продолжает оказывать существенное влияние на внешнюю политику ведущих государств»2. П. А. Цыганков констатирует, что «Доминирующей школой в российской науке о международных отношениях является реализм»3.
Однако если в США политическому реализму посвящены сотни монографий, то на русском языке не было издано ни одного полного перевода трудов ни классика реализма Ганса Моргентау, ни основателя структурного реализма Кеннета Уолца (фамилия которого, кстати, в отечественной историографии пишется как Уолте, Вольтц, Вальтц). Только в 2005 году Е. Канищевой была переведена на русский язык статья «Об идеалистических истоках реалистической теории международных отношений»4, которую профессор международных отношений Сассекского университета Ронен Палан и Брук Блэр, политолог из университета Сев. Колорадо, опубликовали еще в 1993 г. По мнению А. Д. Богатурова, необходим перевод на русский язык еще десятка американских, прежде всего, теоретиков5.
Изучение истории международных отношений в США характеризуется ярко выраженной направленностью на ее практическую применимость. Американские политические реалисты не занимаются отвлеченным
В США наиболее распространенным методом в анализе международных отношений на протяжении второй половины XX века был политический реализм. По свидетельству профессора Уэльского университета Стивена Смита, «почти 70% работ, цитируемых в обзоре литературы главных департаментов международных отношений США, принадлежали школе реалистов или неореалистов»'.
Данное положение характерно не только для Америки. Профессор МГИМО (У) МИД РФ Т. А. Алексеева считает, что «политический реализм продолжает оказывать существенное влияние на внешнюю политику ведущих государств»2. П. А. Цыганков констатирует, что «Доминирующей школой в российской науке о международных отношениях является реализм»3.
Однако если в США политическому реализму посвящены сотни монографий, то на русском языке не было издано ни одного полного перевода трудов ни классика реализма Ганса Моргентау, ни основателя структурного реализма Кеннета Уолца (фамилия которого, кстати, в отечественной историографии пишется как Уолте, Вольтц, Вальтц). Только в 2005 году Е. Канищевой была переведена на русский язык статья «Об идеалистических истоках реалистической теории международных отношений»4, которую профессор международных отношений Сассекского университета Ронен Палан и Брук Блэр, политолог из университета Сев. Колорадо, опубликовали еще в 1993 г. По мнению А. Д. Богатурова, необходим перевод на русский язык еще десятка американских, прежде всего, теоретиков5.
Изучение истории международных отношений в США характеризуется ярко выраженной направленностью на ее практическую применимость. Американские политические реалисты не занимаются отвлеченным