Не знаю.вроди правильно))) Симфонизм Чайковского тесно связан с предшествующей ему русской музыкой, в первую очередь с творчеством Глинки. Он продолжил глинкинские опыты симфонизации бытовых жанров. Также эта связь полнее всего ощущается в вокальном творчестве. По своей философской насыщенности и динамике развития симфоническое творчество Чайковского связано с творчеством Бетховена. Только бетховенский тип симфонизма мог воплотить мощный драматизм его художественных идей. От Бетховена Чайковский унаследовал арсенал средств тематического развития, динамическую трактовку всей формы. Это сказывается, например, в разработках, построенных по принципу последовательно нарастающих волн, в трактовке коды, которая представляет собой как бы 2-ю разработку и содержит более высокую кульминацию развития («Ромео и Джульетта», 1 ч. 4 и 5 симфонии). Подобно Листу и Вагнеру, он склонен к широте и непрерывности развития. Он охотно пользуется романтическим приемом лейтмотивизма, часто обращается к жанру симфонической поэмы. С западными романтиками Чайковского также роднит частое обращение к жанру программной симфонической музыки. Ему чужд сюжетно-программный принцип Берлиоза. Гораздо ближе – традиции обобщенно-философской программной музыки Бетховена, развитые Листом.
Симфонизм Чайковского тесно связан с предшествующей ему русской музыкой, в первую очередь с творчеством Глинки. Он продолжил глинкинские опыты симфонизации бытовых жанров. Также эта связь полнее всего ощущается в вокальном творчестве. По своей философской насыщенности и динамике развития симфоническое творчество Чайковского связано с творчеством Бетховена. Только бетховенский тип симфонизма мог воплотить мощный драматизм его художественных идей. От Бетховена Чайковский унаследовал арсенал средств тематического развития, динамическую трактовку всей формы. Это сказывается, например, в разработках, построенных по принципу последовательно нарастающих волн, в трактовке коды, которая представляет собой как бы 2-ю разработку и содержит более высокую кульминацию развития («Ромео и Джульетта», 1 ч. 4 и 5 симфонии). Подобно Листу и Вагнеру, он склонен к широте и непрерывности развития. Он охотно пользуется романтическим приемом лейтмотивизма, часто обращается к жанру симфонической поэмы. С западными романтиками Чайковского также роднит частое обращение к жанру программной симфонической музыки. Ему чужд сюжетно-программный принцип Берлиоза. Гораздо ближе – традиции обобщенно-философской программной музыки Бетховена, развитые Листом.