В иконной композиции нет конкретного пространства, ограничивающего место действия. Вокруг изображений разворачивается беспредельная сфера золотого фона, погружающая всякое единичное существо в бесконечность.
Фигуры изображены фронтально или в застылых трёхчетвертных поворотах, в молитвенной сосредоточенности, все они священнодействуют.
Композиции отчётливы и торжественны, в них всё пребывает в состоянии покоя, и не допускают ничто мелкое и суетное. Абстрактная симметричная расставленность фигур исключает их из сферы живых индивидуальных связей и обозначает их надмирное единство.
Исчезает живописная нюансировка, так как она могла бы напомнить о чувственной природе вещей, о земной красоте. Её заменяют твёрдые и гладкие цветовые поверхности, где сгущение цвета доведено до такой интенсивности, что как бы теряется его материальная природа.
Цвет утрачивает свою природную мягкость, становится символом. Контурная отточенность силуэтов делает фигуры лёгкими, а при недостаточной освещённости силуэтов - призрачными. Линейная очерченность форм дематериализует их, делает сухими, маловещественными.
Драпировки не облегают тело, а прячут его за сетью складок; переданные условными линиями, неорганичные, они делают фигур имматериальными.
Само изображение, внепространственная и вневременная среда, в которой оно пребывает, лишены сил земного тяготения и озарены божественным светом. Всё индивидуальное заменено типическим.
Символичность и намеренная иррациональность художественных средств создают впечатление, что настоящая жизнь всякого образа и всякой формы протекают по ту сторону правильности и красоты видимого мира. Художественный язык теряет непосредственность и обретает многозначительность. За каждой его чертой, за каждой индивидуальной формой и единичным образом скрывается понятие.
Система художественных средств иконы призвана символически воссоздать образ трансцендентного мира.
В иконной композиции нет конкретного пространства, ограничивающего место действия. Вокруг изображений разворачивается беспредельная сфера золотого фона, погружающая всякое единичное существо в бесконечность.
Фигуры изображены фронтально или в застылых трёхчетвертных поворотах, в молитвенной сосредоточенности, все они священнодействуют.
Композиции отчётливы и торжественны, в них всё пребывает в состоянии покоя, и не допускают ничто мелкое и суетное. Абстрактная симметричная расставленность фигур исключает их из сферы живых индивидуальных связей и обозначает их надмирное единство.
Объемному живописному изображению предпочитают плоский силуэт, парение лёгких, "полых" фигур, сохраняющих правильную округлую форму, но лишённых реальной тяжести и нормальной телесности.
Исчезает живописная нюансировка, так как она могла бы напомнить о чувственной природе вещей, о земной красоте. Её заменяют твёрдые и гладкие цветовые поверхности, где сгущение цвета доведено до такой интенсивности, что как бы теряется его материальная природа.
Цвет утрачивает свою природную мягкость, становится символом. Контурная отточенность силуэтов делает фигуры лёгкими, а при недостаточной освещённости силуэтов - призрачными. Линейная очерченность форм дематериализует их, делает сухими, маловещественными.
Драпировки не облегают тело, а прячут его за сетью складок; переданные условными линиями, неорганичные, они делают фигур имматериальными.
Само изображение, внепространственная и вневременная среда, в которой оно пребывает, лишены сил земного тяготения и озарены божественным светом. Всё индивидуальное заменено типическим.
Символичность и намеренная иррациональность художественных средств создают впечатление, что настоящая жизнь всякого образа и всякой формы протекают по ту сторону правильности и красоты видимого мира. Художественный язык теряет непосредственность и обретает многозначительность. За каждой его чертой, за каждой индивидуальной формой и единичным образом скрывается понятие.
Система художественных средств иконы призвана символически воссоздать образ трансцендентного мира.
Объяснение: