Когда я слушаю Баркаролу, мне представляется июльский знойный вечер, когда все в природе расплавилось от дневной нестерпимой жары и жаждет вечерней прохлады.
На озере. С цветущими кувшинками.
Конечно, и сама шубертовская баркарола – это воистину «песня на воде». Но чистый звонкий голос просто вырисовывает - в красках - сказочную картину вечера на озере. Ни ветринки в умаявшемся за день воздухе, вода зеркально спокойна – все в природе блаженствует, отходя ко сну в розовых блестках догорающего заката и под мерное упоительное покачивание манящей прозрачности вод – в такт биению умиротворенного сердца. А переливающийся девичий голос то птицей взмывает восторженно ввысь, в сладостную небесную отрешенность - О, как на сердце легко и спокойно, нет и следа в нем минувших тревог, - то падает сжавшимся комочком вниз, к грешной земле, навстречу предстоящим мирским рутинным заботам.
Ну не чудо ли? – среди нашей замороченной задерганности всего и вся, по поводу и без оного - такие ощущения.
Когда я слушаю Баркаролу, мне представляется июльский знойный вечер, когда все в природе расплавилось от дневной нестерпимой жары и жаждет вечерней прохлады.
На озере. С цветущими кувшинками.
Конечно, и сама шубертовская баркарола – это воистину «песня на воде». Но чистый звонкий голос просто вырисовывает - в красках - сказочную картину вечера на озере. Ни ветринки в умаявшемся за день воздухе, вода зеркально спокойна – все в природе блаженствует, отходя ко сну в розовых блестках догорающего заката и под мерное упоительное покачивание манящей прозрачности вод – в такт биению умиротворенного сердца. А переливающийся девичий голос то птицей взмывает восторженно ввысь, в сладостную небесную отрешенность - О, как на сердце легко и спокойно, нет и следа в нем минувших тревог, - то падает сжавшимся комочком вниз, к грешной земле, навстречу предстоящим мирским рутинным заботам.
Ну не чудо ли? – среди нашей замороченной задерганности всего и вся, по поводу и без оного - такие ощущения.
Объяснение: