" Многочисленные пометки на полях этого собрания, сохранившегося в личной библиотеке, свидетельствуют о неиссякающей до последних дней потребности в музыке Моцарта.
Трудно назвать другого композитора, о котором бы сохранилось так много и столь восторженных откликов Чайковского, как о Моцарте. В статьях он пишет: "гений сильный, многосторонний, глубокий". Опера "Дон Жуан", по словам Петра Ильича, "будет служить лучшим образцом до тех пор, пока будет существовать искусство". Симфонию "Юпитер" он рассматривает как "одно из чудес симфонической музыки".
В представлении Чайковского были неотделимы образ музыки Моцарта и образ ее создателя. Наиболее полно отношение к Моцарту выражено в дневниковой записи 1886 года: "По моему глубокому убеждению, Моцарт есть высшая, кульминационная точка, до которой красота достигала в сфере музыки. Никто не заставлял меня плакать, трепетать от восторга, от сознавания своей близости к чему-то, что мы называем идеал, как он... В Моцарте я люблю все, ибо мы любим все в человеке, которого мы любим действительно..." Сравнивая Моцарта с Бетховеном, которого он называет Богом Саваофом, для Моцарта Чайковский находит слова: "Христос музыкальный".
Трудно назвать другого композитора, о котором бы сохранилось так много и столь восторженных откликов Чайковского, как о Моцарте. В статьях он пишет: "гений сильный, многосторонний, глубокий". Опера "Дон Жуан", по словам Петра Ильича, "будет служить лучшим образцом до тех пор, пока будет существовать искусство". Симфонию "Юпитер" он рассматривает как "одно из чудес симфонической музыки".
В представлении Чайковского были неотделимы образ музыки Моцарта и образ ее создателя. Наиболее полно отношение к Моцарту выражено в дневниковой записи 1886 года: "По моему глубокому убеждению, Моцарт есть высшая, кульминационная точка, до которой красота достигала в сфере музыки. Никто не заставлял меня плакать, трепетать от восторга, от сознавания своей близости к чему-то, что мы называем идеал, как он... В Моцарте я люблю все, ибо мы любим все в человеке, которого мы любим действительно..." Сравнивая Моцарта с Бетховеном, которого он называет Богом Саваофом, для Моцарта Чайковский находит слова: "Христос музыкальный".