Объяснение:
Достиг я высшей власти.
Шестой уж год я царствую спокойно.
Но счастья нет моей измученной душе!
Напрасно мне кудесники сулят
Дни долгие, дни власти безмятежной.
Ни жизнь, ни власть, ни славы обольщенья,
Ни клики толпы меня не веселят!
В семье своей я мнил найти отраду.
Готовил дочери веселый брачный пир,
Моей царевне, голубке чистой.
Как буря, смерть уносит жениха…
Тяжка десница грозного судьи,
Ужасен приговор душе преступной…
Окрест лишь тьма
И мрак непроглядный!
Хотя мелькнул бы луч отрады!
И скорбью сердце полно,
Тоскует, томится дух усталый.
Какой-то трепет тайный…
Всё ждёшь чего-то…
Молитвой тёплой к угодникам божьим
Я мнил заглушить души страданья…
В величье и блеске
Власти безграничной,
Руси владыка, у них я
Слёз просил мне в утешенье…
А там донос, бояр крамола,
Козни Литвы и тайные подкопы,
Глад, и мор, и трус, и разоренье…
Словно дикий зверь,
Рыщет люд зачумлённый,
Голодная, бедная стонет Русь…
И в лютом горе, ни Богом
За тяжкий мой грех в испытанье,
Виной всех зол меня нарекают,
Клянут на площадях имя Бориса!
И даже сон бежит,
И в сумраке ночи
Дитя окровавленное встаёт…
Очи пылают, стиснув ручонки,
Просит пощады…
И не было пощады!
Страшная рана зияет,
Слышится крик его предсмертный…
О, Господи,
Объяснение:
Достиг я высшей власти.
Шестой уж год я царствую спокойно.
Но счастья нет моей измученной душе!
Напрасно мне кудесники сулят
Дни долгие, дни власти безмятежной.
Ни жизнь, ни власть, ни славы обольщенья,
Ни клики толпы меня не веселят!
В семье своей я мнил найти отраду.
Готовил дочери веселый брачный пир,
Моей царевне, голубке чистой.
Как буря, смерть уносит жениха…
Тяжка десница грозного судьи,
Ужасен приговор душе преступной…
Окрест лишь тьма
И мрак непроглядный!
Хотя мелькнул бы луч отрады!
И скорбью сердце полно,
Тоскует, томится дух усталый.
Какой-то трепет тайный…
Всё ждёшь чего-то…
Молитвой тёплой к угодникам божьим
Я мнил заглушить души страданья…
В величье и блеске
Власти безграничной,
Руси владыка, у них я
Слёз просил мне в утешенье…
А там донос, бояр крамола,
Козни Литвы и тайные подкопы,
Глад, и мор, и трус, и разоренье…
Словно дикий зверь,
Рыщет люд зачумлённый,
Голодная, бедная стонет Русь…
И в лютом горе, ни Богом
За тяжкий мой грех в испытанье,
Виной всех зол меня нарекают,
Клянут на площадях имя Бориса!
И даже сон бежит,
И в сумраке ночи
Дитя окровавленное встаёт…
Очи пылают, стиснув ручонки,
Просит пощады…
И не было пощады!
Страшная рана зияет,
Слышится крик его предсмертный…
О, Господи,