Фицджеральд, один из самых известных представителей «потерянного поколения» в американской литературе, творец «эпохи джаза», раскрывает совсем другую сторону своего литературного дарования в вышеуказанном произведении. И даже если вы уже знакомы с экранизацией рассказа, где главные роли исполнили Брэд Питт и Кейт Бланшетт, непременно прочтите книгу. Она полна совсем другого особенного настроения, тонкой иронии и очень легко читается. На совсем небольшом количестве страниц (что окажется для вас сюрпризом после просмотра одноименного фильма) раскрывается удивительное кольцо повествования о жизни, о смерти, о молодости и старости, и ,конечно, о любви.
«Бенджамин Баттон — так его назвали, отказавшись от весьма подходящего, но слишком уж вызывающего имени Мафусаил, — хоть и сутулился по-стариковски, имел пять футов восемь дюймов росту. Этого не скрадывала одежда, равно как короткая стрижка и крашеные брови не скрадывали тусклых, выцветших глаз. Нянька, заранее взятая к ребенку, едва увидев его, в негодовании покинула дом.
Но мистер Баттон твердо решил: Бенджамин — младенец и таковым должен быть. Прежде всего он объявил, что если Бенджамин не будет пить теплое молоко, то вообще ничего не получит, но потом его уговорили помириться на хлебе с маслом и даже овсяной каше. Однажды он принес домой погремушку и, отдавая ее Бенджамину, в недвусмысленных выражениях потребовал, чтобы он играл ею, после чего старик с усталым видом взял ее и время от времени покорно встряхивал.»
Фицджеральд, один из самых известных представителей «потерянного поколения» в американской литературе, творец «эпохи джаза», раскрывает совсем другую сторону своего литературного дарования в вышеуказанном произведении. И даже если вы уже знакомы с экранизацией рассказа, где главные роли исполнили Брэд Питт и Кейт Бланшетт, непременно прочтите книгу. Она полна совсем другого особенного настроения, тонкой иронии и очень легко читается. На совсем небольшом количестве страниц (что окажется для вас сюрпризом после просмотра одноименного фильма) раскрывается удивительное кольцо повествования о жизни, о смерти, о молодости и старости, и ,конечно, о любви.
«Бенджамин Баттон — так его назвали, отказавшись от весьма подходящего, но слишком уж вызывающего имени Мафусаил, — хоть и сутулился по-стариковски, имел пять футов восемь дюймов росту. Этого не скрадывала одежда, равно как короткая стрижка и крашеные брови не скрадывали тусклых, выцветших глаз. Нянька, заранее взятая к ребенку, едва увидев его, в негодовании покинула дом.
Но мистер Баттон твердо решил: Бенджамин — младенец и таковым должен быть. Прежде всего он объявил, что если Бенджамин не будет пить теплое молоко, то вообще ничего не получит, но потом его уговорили помириться на хлебе с маслом и даже овсяной каше. Однажды он принес домой погремушку и, отдавая ее Бенджамину, в недвусмысленных выражениях потребовал, чтобы он играл ею, после чего старик с усталым видом взял ее и время от времени покорно встряхивал.»