Что людям вздумалось расславлять, будто я хороша? “ говорила она, как бы рассеянно, для того только, чтобы об чем-нибудь поболтать с собою. „лгут люди, я совсем не хороша“. но мелькнувшее в зеркале свежее живое в детской юности лицо с блестящими черными очами и невыразимо приятной усмешкой, прожигавшей душу, вдруг доказали противное. „разве черные брови и очи мои“, продолжала красавица, не выпуская зеркала: „так хороши, что уже равных им нет и на свете. что тут хорошего в этом вздернутом кверху носе? и в щеках? и в губах? будто хороши мои черные косы? ух! их можно испугаться вечером: они, как длинные змеи, перевились и обвились вокруг моей головы. я вижу теперь, что я совсем не хороша! “ и, отдвигая несколько подалее от себя зеркало, вскрикнула: „нет, хороша я! ах, как хороша! чудо! какую радость принесу я тому, кого буду женою! как будет любоваться мною мой муж! он не вспомнит себя. он зацелует меня на смерть“"
