Е красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтоб слишком молод» ( О Чичикове, гл. 1) «Вы все имеете, все имеете, даже еще более» (Манилов Чичикову, гл. 2) посмотреть на него, когда он сидит среди своих подчиненных, — да просто от страха и слова не выговоришь! гордость и благородство, и уж чего не выражает лицо его? просто бери кисть да и рисуй: Прометей, решительный Прометей! Высматривает орлом, выступает плавно, мерно. Тот же самый орел, как только вышел из комнаты и приближается к кабинету своего начальника, куропаткой такой спешит с бумагами под мышкой, что мочи нет. (глава 3) Впрочем, Чичиков напрасно сердился: иной и почтенный, и государственный даже человек, а на деле выходит совершенная Коробочка. Как зарубил что себе в голову, то уж ничем его не пересилишь; сколько ни представляй ему доводов, ясных как день, все отскакивает от него, как резинный мяч отскакивает от стены. (глава 3) Нет, кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь! (О Собакевиче, гл. 5) Поди же сладь с человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет... (О человеческой странности, глава 10) Не то на свете дивно устроено: веселое мигом обратится в печальное, если только долго застоишься перед ним, и тогда Бог знает что взбредет вголову. (О том, что у веселого и печального один источник, глава 3) Нынешний же пламенный юноша отскочил бы с ужасом в сторону, если бы показали ему его же портрет в старости. Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!. . (О молодости и старости, глава 6) И какой же русский не любит быстрой езды! Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «черт побери все! » — eго ли душе не любить ее? (О русском национальном характере, глава 11)
«Вы все имеете, все имеете, даже еще более» (Манилов Чичикову, гл. 2)
посмотреть на него, когда он сидит среди своих подчиненных, — да просто от страха и слова не выговоришь! гордость и благородство, и уж чего не выражает лицо его? просто бери кисть да и рисуй: Прометей, решительный Прометей! Высматривает орлом, выступает плавно, мерно. Тот же самый орел, как только вышел из комнаты и приближается к кабинету своего начальника, куропаткой такой спешит с бумагами под мышкой, что мочи нет. (глава 3)
Впрочем, Чичиков напрасно сердился: иной и почтенный, и государственный даже человек, а на деле выходит совершенная Коробочка. Как зарубил что себе в голову, то уж ничем его не пересилишь; сколько ни представляй ему доводов, ясных как день, все отскакивает от него, как резинный мяч отскакивает от стены. (глава 3)
Нет, кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь! (О Собакевиче, гл. 5)
Поди же сладь с человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет... (О человеческой странности, глава 10)
Не то на свете дивно устроено: веселое мигом обратится в печальное, если только долго застоишься перед ним, и тогда Бог знает что взбредет вголову. (О том, что у веселого и печального один источник, глава 3)
Нынешний же пламенный юноша отскочил бы с ужасом в сторону, если бы показали ему его же портрет в старости. Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!. . (О молодости и старости, глава 6)
И какой же русский не любит быстрой езды! Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «черт побери все! » — eго ли душе не любить ее? (О русском национальном характере, глава 11)