Цвет этой иконы, конечно же, символичен в общей цветовой гамме — он созвучен краскам природы, весны, только наступающего лета ещё со свежими красками зелени и чистотою голубого неба присущими празднику Троицы. «Эту ничему в мире не равную лазурь — более небесную, чем само небо, мы считаем творческим содержанием «Троицы», — писал известный ученый священник Павел Флоренский. Приступить к ней было непросто, ведь это одна из самых прекрасных икон, созданых человеком, по мнению некоторых искусствоведов и богословов. Во-первых, икона была позолочена сусальным золотом — из публикации мы знаем, что золотой фон, нимбы и другие золотые детали означают свет фаворский, нетварный, неземной. Цвет Божественного присутсвия.
Краски хотелось взять для нее особенные и как-то подчеркнуть ее красоту и невесомость. Краски в иконописи — своего рода ритуал — готовятся вручную из натуральных минералов перетертых до степени порошка. Когда-то и сам святой Андрей Рублёв собирал цветные охры, драгоценные камушки, чтобы придать своим образам на иконе неповторимый цвет, в то же время взятый из самой природы, которую также создал Господь. Сейчас, конечно, минералы редко кем собираются, а чаще приобретаются в магазине уже в растолчёном виде, но это был не тот случай. Для такого случая у меня и были припрятаны пигменты, доставшиеся мне от моего прадедушки иконописца. Их названия уже затерялись, но натуральное происхождение выдавал особенный цвет — таким необычным цветом я и хотела подчеркнуть её символическую красоту.
Цветов красок в этой иконе используется немного, сама по себе она проста, но в то же время цвета чистые и невесомые. Обывателю может показаться, что палитра иконы богата, но опытные мастера знают, что этот эффект происходит от того, что краски в иконописи практически не смешиваются, а наносятся чистым цветом, но прозрачно — лессировками. Краски наложены слоями: на одну накладывается другая, поверх нее следующая. Потом еще и еще. Этим приемом мастер достигал того, что из-под одного живописного слоя просвечивает другой, и икона обретает объем, становилась словно живой.
Цвет этой иконы, конечно же, символичен в общей цветовой гамме — он созвучен краскам природы, весны, только наступающего лета ещё со свежими красками зелени и чистотою голубого неба присущими празднику Троицы. «Эту ничему в мире не равную лазурь — более небесную, чем само небо, мы считаем творческим содержанием «Троицы», — писал известный ученый священник Павел Флоренский. Приступить к ней было непросто, ведь это одна из самых прекрасных икон, созданых человеком, по мнению некоторых искусствоведов и богословов. Во-первых, икона была позолочена сусальным золотом — из публикации мы знаем, что золотой фон, нимбы и другие золотые детали означают свет фаворский, нетварный, неземной. Цвет Божественного присутсвия.
Краски хотелось взять для нее особенные и как-то подчеркнуть ее красоту и невесомость. Краски в иконописи — своего рода ритуал — готовятся вручную из натуральных минералов перетертых до степени порошка. Когда-то и сам святой Андрей Рублёв собирал цветные охры, драгоценные камушки, чтобы придать своим образам на иконе неповторимый цвет, в то же время взятый из самой природы, которую также создал Господь. Сейчас, конечно, минералы редко кем собираются, а чаще приобретаются в магазине уже в растолчёном виде, но это был не тот случай. Для такого случая у меня и были припрятаны пигменты, доставшиеся мне от моего прадедушки иконописца. Их названия уже затерялись, но натуральное происхождение выдавал особенный цвет — таким необычным цветом я и хотела подчеркнуть её символическую красоту.
Цветов красок в этой иконе используется немного, сама по себе она проста, но в то же время цвета чистые и невесомые. Обывателю может показаться, что палитра иконы богата, но опытные мастера знают, что этот эффект происходит от того, что краски в иконописи практически не смешиваются, а наносятся чистым цветом, но прозрачно — лессировками. Краски наложены слоями: на одну накладывается другая, поверх нее следующая. Потом еще и еще. Этим приемом мастер достигал того, что из-под одного живописного слоя просвечивает другой, и икона обретает объем, становилась словно живой.