Мы, русские, порядочные люди, питаем пристрастие к этим вопросам, остающимся без разрешения.
В Москве, когда я еще был студентом, у меня была подруга жизни, милая дама, которая всякий раз, когда я держал ее в объятиях, думала о том, сколько я буду выдавать ей в месяц и почем теперь говядина за фунт.
Но как-то пришел наш батюшка, отец Иван, и в один присест выпил все мои ликеры.
И из всех знакомств самым основательным и, правду сказать, самым приятным для меня было знакомство с Лугановичем, товарищем председателя окружного суда.
И оба, муж и жена, старались, чтобы я побольше ел и пил.
Они беспокоились, что я, образованный человек, знающий языки, вместо того, чтобы заниматься наукой или литературным трудом, живу в деревне, верчусь как белка в колесе, много работаю, но всегда без гроша.
Мы, русские, порядочные люди, питаем пристрастие к этим вопросам, остающимся без разрешения.
В Москве, когда я еще был студентом, у меня была подруга жизни, милая дама, которая всякий раз, когда я держал ее в объятиях, думала о том, сколько я буду выдавать ей в месяц и почем теперь говядина за фунт.
Но как-то пришел наш батюшка, отец Иван, и в один присест выпил все мои ликеры.
И из всех знакомств самым основательным и, правду сказать, самым приятным для меня было знакомство с Лугановичем, товарищем председателя окружного суда.
И оба, муж и жена, старались, чтобы я побольше ел и пил.
Они беспокоились, что я, образованный человек, знающий языки, вместо того, чтобы заниматься наукой или литературным трудом, живу в деревне, верчусь как белка в колесе, много работаю, но всегда без гроша.