"...Своевольник он, совсем от рук отбился, даже дедушку не боится… Эх, Варя, Варя…" "...Дед засек меня до потери сознания, и несколько дней я хворал, валяясь вверх спиною..." "...Дни нездоровья были для меня большими днями жизни. В течение их я, должно быть, сильно вырос и почувствовал что‑то особенное. С тех дней у меня явилось беспокойное внимание к людям, и, точно мне содрали кожу с сердца, оно стало невыносимо чутким ко всякой обиде и боли, своей и чужой..." "...Мне жилось плохо, я испытывал чувство, близкое отчаянию, но почему‑то мне хотелось скрыть его, я бойчился, озорничал..." "...Ну, что ты всё дерешься? Дома смирный, а на улице ни на что не похож!.." "...улица всегда била меня, и домой я приходил обыкновенно с расквашенным носом..." "...Через несколько дней после похорон матери дед сказал мне: – Ну, Лексей, ты – не медаль, на шее у меня – не место тебе, а иди‑ка ты в люди… И пошел я в люди..."
"...Дед засек меня до потери сознания, и несколько дней я хворал, валяясь вверх спиною..."
"...Дни нездоровья были для меня большими днями жизни. В течение их я, должно быть, сильно вырос и почувствовал что‑то особенное. С тех дней у меня явилось беспокойное внимание к людям, и, точно мне содрали кожу с сердца, оно стало невыносимо чутким ко всякой обиде и боли, своей и чужой..."
"...Мне жилось плохо, я испытывал чувство, близкое отчаянию, но почему‑то мне хотелось скрыть его, я бойчился, озорничал..."
"...Ну, что ты всё дерешься? Дома смирный, а на улице ни на что не похож!.."
"...улица всегда била меня, и домой я приходил обыкновенно с расквашенным носом..."
"...Через несколько дней после похорон матери дед сказал мне:
– Ну, Лексей, ты – не медаль, на шее у меня – не место тебе, а иди‑ка ты в люди…
И пошел я в люди..."