Как это ни покажется на первый взгляд неожиданным, образ воланда в романе м. булгакова также является в чем-то, и важном, автобиографичным. в свое время и. гете признавался, что не только "неудовлетворенные стремления главного героя [фауста. — в.к.], но также издевательство и горькая ирония мефистофеля составляют часть его собственного существа". безусловно, воланд с его скепсисом, иронией, склонностью к театральности — это также часть "собственного существа" автора романа "мастер и маргарита". ирония и скепсис писателя проявились уже в ранних его сатирических произведениях, в романе "белая гвардия", а страсть м. булгакова к импровизации, театральности общеизвестна, она зародилась в детские годы, со сценой была связана вся жизнь писателя. перефразировав м. цветаеву, можно сказать, что актера далеко заводит дар лицедейства, и даже такое сакральное событие, как смерть, которую булгаков в 1939 году, по словам елены сергеевны булгаковой, предчувствовал, в его импровизации не выглядела ужасной: в последний год жизни часто в узком кругу друзей "он начинал говорить о своей предстоящей смерти. причем говорил до того в комических, юмористических тонах, что первая хохотала я. а за мной и все, потому что удержаться нельзя было. он показывал это вовсе не как трагедию, а подчеркивал все смешное, что может сопутствовать такому моменту"2. "собственное существо" м. булгакова придало то обаяние (как это ни странно и даже кощунственно звучит) его герою — воланду, — которое ощущают читатели романа. кроме того, мы помним слова м. булгакова из его письма к правительству : "я — мистический писатель".
