Существенной деталью, с которой началось знакомство Лизы и Эраста, были цветы, которыми торговала Лиза. Оброненная им рвать цветы только для него заронила первое чувство в душе девушки. Она оказалась для нее более значимой, чем для Эраста, и потому на следующий день, когда он не пришел, она никому не продала ландыши и бросила их в Москву-реку. Другая деталь — робкие взоры, которые она бросала на молодого человека. Карамзин отмечает выражение чувств Лизы во внешности — «щеки ее пылали, как заря в ясный летний вечер» — по мере их нарастания. Поцелуй Эраста и его первое признание в любви отозвались в ее душе восхитительной музыкой. Как видим, важное значение в передаче движения чувств от робкой привязанности до пылкой страсти имеют цвето-звуковые детали. Достижение апогея любви, приведшего, по словам писателя, к погибели непорочности героини, также сопровождается рядом важных словесных деталей. Появляется новое слово бросается (в его объятия). До этого на свиданиях они обнимались, их объятия были чисты и непорочны. Теперь изменения происходят вокруг них и в природе, и в цвето-звуковом ряду: поцелуи стали пламенны, мрак вечера (в отличие от тихой луны, светлого месяца) питал желания; «ни одной звездочки не сияло на небе — никакой луч не мог осветить заблуждения». После свершившегося «блеснула молния и грянул гром. Лиза задрожала». «Грозно шумела буря, дождь лился из черных облаков — казалось, что натура сетовала о потерянной Лизиной невинности». После столь переломного момента в отношениях Лизы и Эраста Карамзин стал более подробно передавать внутреннее состояния молодого человека, становившегося все более равнодушным к своей любимой. С этого времени в повествовании практически исчезают природные символы. Лишь дважды упоминаются древние дубы, бывшие свидетелями их любви. Эпитет мрачный теперь принадлежит дубу над могилой бедной Лизы.
