О, мы не забываем никогда свои тысячелетние обиды, великие сжигали города, не ведая, что летописец видит.
"… Хвори одолевают меня. Знать, не суждено увидеть, как мой несмышленый малец вцепится ручонками в гриву коня. По давнему обычаю рода, я не раз усаживал его к себе на колени и рассказывал о справедливой борьбе предков, защищавших Отрар, про их беззаветную храбрость. Возможно, я даже надоедал ему своими рассказами. Жена моя, бывало, сомневалась: "Слишком ведь мал. Разве поймет?" Должен понять. Иначе худо ему будет самому. Коротка жизнь дерева, не сумевшего пустить глубокие корни...”
О, мы не забываем никогда свои тысячелетние обиды, великие сжигали города, не ведая, что летописец видит.
"… Хвори одолевают меня. Знать, не суждено увидеть, как мой несмышленый малец вцепится ручонками в гриву коня. По давнему обычаю рода, я не раз усаживал его к себе на колени и рассказывал о справедливой борьбе предков, защищавших Отрар, про их беззаветную храбрость. Возможно, я даже надоедал ему своими рассказами. Жена моя, бывало, сомневалась: "Слишком ведь мал. Разве поймет?" Должен понять. Иначе худо ему будет самому. Коротка жизнь дерева, не сумевшего пустить глубокие корни...”
(Из письма моего отца своему другу)