Проезжающий заговорил с Пьером и предложил по мере сил ему. Оказалось, что это был представитель масонства, который предложил молодому человеку стать членом их организации. Сначала Пьер колебался и немного скептически воспринимал слова собеседника, но потом стал соглашаться с умными доводами, особенно по поводу разъяснения о том, почему надо быть уверенным, что существует Бог: «Кто Его выдумал, ежели Его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?» – спрашивал масон. Он говорил, а Пьер всей душой и сердцем воспринимал информацию и понимал, что соглашается со всем. Проезжающий, которого звали Осип Алексеевич Баздеев, узнав, что граф Безухов едет в Петербург, передал для графа Вилларского бумажник со сложенным вчетверо листком.
После отъезда Баздеева Пьер еще долго думал над его словами и «твердо верил в возможность братства людей, соединенных с целью поддерживать друг друга на пути добродетели, и таким представлялось ему масонство».
Проезжающий заговорил с Пьером и предложил по мере сил ему. Оказалось, что это был представитель масонства, который предложил молодому человеку стать членом их организации. Сначала Пьер колебался и немного скептически воспринимал слова собеседника, но потом стал соглашаться с умными доводами, особенно по поводу разъяснения о том, почему надо быть уверенным, что существует Бог: «Кто Его выдумал, ежели Его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?» – спрашивал масон. Он говорил, а Пьер всей душой и сердцем воспринимал информацию и понимал, что соглашается со всем. Проезжающий, которого звали Осип Алексеевич Баздеев, узнав, что граф Безухов едет в Петербург, передал для графа Вилларского бумажник со сложенным вчетверо листком.
После отъезда Баздеева Пьер еще долго думал над его словами и «твердо верил в возможность братства людей, соединенных с целью поддерживать друг друга на пути добродетели, и таким представлялось ему масонство».