Я не решаюсь называть свои трехстишия хокку (это было бы не скромно), я именую их «стихами в тональности хокку». Японская поэзия удивительно музыкальна, каждая ее строчка околдовывает своеобразной мелодией, наделена особым ритмическим узором. Музыкант, читающий трехстишия японских поэтов классиков,, слышит в сердце музыку, которая то льется протяжно, как вечерний колокол в полях, то упорно ведет по лесным тропам на вершину Фудзи, то приглашает полюбоваться цветущей вишней. Порой, когда я читаю строчки Мацуо Басе или Кобаяси Исса, в моей душе звучат прекрасные мелодии, а когда слушаю волнующую меня музыку, нашептываю любимые японские трехстишия. Разве нет музыки в строчках, созданных гениальным японским поэтом начала XIX века Кобаяси Исса? «Вот выплыла луна, И самый мелкий кустик На праздник приглашен».
Связь японской поэзии с русской музыкальной культурой будет крепнуть, сохраняя свои национальные традиции. Задача в том, чтобы в старинном японском трехстишие найти и поддержать ростки новых преобразований формы, которые в русском переводе еще полнее выразить необыкновенную музыкальность японской поэзии.
Японская поэзия удивительно музыкальна, каждая ее строчка околдовывает своеобразной мелодией, наделена особым ритмическим узором.
Музыкант, читающий трехстишия японских поэтов классиков,, слышит в сердце музыку, которая то льется протяжно, как вечерний колокол в полях, то упорно ведет по лесным тропам на вершину Фудзи, то приглашает полюбоваться цветущей вишней. Порой, когда я читаю строчки Мацуо Басе или Кобаяси Исса, в моей душе звучат прекрасные мелодии, а когда слушаю волнующую меня музыку, нашептываю любимые японские трехстишия.
Разве нет музыки в строчках, созданных гениальным японским поэтом начала XIX века Кобаяси Исса?
«Вот выплыла луна,
И самый мелкий кустик
На праздник приглашен».
Связь японской поэзии с русской музыкальной культурой будет крепнуть, сохраняя свои национальные традиции. Задача в том, чтобы в старинном японском трехстишие найти и поддержать ростки новых преобразований формы, которые в русском переводе еще полнее выразить необыкновенную музыкальность японской поэзии.